Игрок

Двинулся дальше и оставил невесомый поцелуй на задней поверхности ее шеи, ощущая мурашки на теплой и немного влажной от пота коже. Расположил руки на округлых бедрах и повел в танце. Хотя едва ли это можно было назвать танцем.

Прелюдия – вот самое подходящее описание.

– Ты не представляешь, что со мной делают мысли о том, что под этой юбкой ничего нет.

– Думаю, что представляю, – протянула она, вжимаясь задницей в мой каменный член. – Но в этом нет ничего особенного. Ты мужчина, я женщина и наши… эм… части хорошо стыкуются друг с другом. Это просто физика.

– Тогда в чем проблема?

– В том, что ты плохая ставка, Рэй.

Я замер, а затем развернул Кирби к себе, чтобы видеть ее лицо.

– Почему?

Она нахмурилась и прикусила полную губу:

– Действительно хочешь знать?

Я кивнул.

Было видно, что она не хотела продолжать, но я не мог просто пропустить это мимо, ведь любопытство разъедало меня.

– Каждое твое движение, каждое слово, улыбка, взгляд и даже этот кокетливый тон – лишь маска. Ты одинок. Окружил себя приятелями, девушками, десятки вечеринок в месяц, а все потому, что настоящий Рэй Уилсон сидит в подвале и не хочет показываться людям.

Я не знаю, сам ты заточил себя туда или кто-то сделал это за тебя, а ты просто привык. – Каждое ее слово выбивало из меня всю уверенность. – Ты можешь ухмыляться сколько угодно, но глаза тебя выдают. Ты хочешь быть важным и нужным, но сколько бы ты ни старался, сколько бы девушек ни заполучил, сколько бы вечеринок ни посетил, ничто не заполнит пустоту внутри тебя. Мы можем переспать, но во мне, как и в сотне других твоих завоеваний, ты не найдешь покоя.

– Ты сильно заблуждаешься, – прорычал я.

"

"– Что тебя мучает? Выложи это уже кому-нибудь, тебе полегчает, – сказала она и выглядела при этом очень довольной собой. И это заставило меня преисполниться яростью.

Она всегда строила из себя чертову умницу!

– Прежде чем копаться во мне, разберись в себе. Я знаю, кто я, а вот ты… Просто поломанная игрушка своей сестры, Кирби, – выпалил я. Мне стоило взять себя в руки, но как сделать это, если меня распирало от злости?

– Она мне не сестра!

– Наверное, это даже больнее, ведь твоя мать любит ее больше родной дочери…

Стоун попыталась оттолкнуть меня, но я даже с места не сдвинулся.

– Да пошел ты!

В ее глазах заискрила ненависть. И я ликовал, ведь видя на ее лице боль, смог заглушить собственную. Однако что-то во мне изменилось, болезненно кольнуло где-то на затылке, когда ее глаза заблестели от слез.

– Давай, ударь меня, хотя сомневаюсь, что тебе полегчает.

Мне бы точно полегчало.

Она усмехнулась, однако уголки ее губ поползли вниз.

– Ты не стоишь даже этого, – бросила она и ушла, оставляя меня на взводе в центре танцпола.