Игры теней

Влад наступил на упавшую саблю и мрачно посмотрел на пирата:

— Где ещё один ребёнок и женщина?

— Убиты. Я сам убил их, — прохрипел пират, прижимая ладони к лицу. — Верни теперь, если сможешь.

— Это правда? — спросил Влад проходящего мимо пирата, схватив его за плечо.

В ответ тот только угрюмо кивнул, вполне обоснованно опасаясь за собственную жизнь. Жестом отпустив его, Влад сильным толчком ноги отбросил саблю Максвелла и, подойдя к нему, тихо произнёс:

— Ты посмел убить мою жену, сына и нерожденного ребёнка. Сейчас, когда все отсюда уйдут, я сделаю так, что ты будешь умолять меня о смерти. Это не вернёт их, но позволит мне быть уверенным, что больше ты никого не убьёшь."

"Его тихий, едва слышный голос заставил Максвелла забыть о резкой боли в рассечённом лице и сжаться в комок от ужаса. Этот странный человек был не просто опасен. Он был смертельно опасен. Только теперь Максвелл понял, что совершил фатальную ошибку, убив безоружную женщину и ребёнка. Недаром она дралась за своего мальчишку словно львица. Лев не возьмёт в жёны антилопу. А это был лев. Точнее, дракон.

* * *Когда перевод всех заложников и пленных на крейсер был закончен, на борт капера отправилась группа каких-то странных личностей, которых раньше никто из бывших разведчиков не замечал. Что они собирались делать на пиратском корабле и кто это вообще такие, никто не знал, да и не стремился узнать. Вернувшись с капера последним, Влад молча прошёл в арсенал и, сняв окровавленный скафандр, отправился в душ. На мостике он появился только через два часа, молчаливый, угрюмый.

Уже узнавшие о его беде офицеры только вздыхали и отводили глаза, стараясь не усугублять горе бойца. Потерять семью в мирное время — это было страшно. Наконец, когда молчание стало давить всем присутствующим на психику, Влад тихо произнёс, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Нам нужно обратно вернуться.

— Скоро будет сеанс связи с Кудасовым. Получим приказ, а там видно будет, — ответил Егоров так, словно извинялся.

— Как скажешь, первый после бога, — кивнул Влад и, развернувшись, медленно вышел в коридор.

— Напоить бы тебя до полного изумления, да не положено, — тихо вздохнул Егоров, глядя ему вслед.

— Командир, сеанс через тридцать минут, — коротко сообщил связист.

Кивнув, Егоров вызвал вестового и, приказав ему через двадцать пять минут привести разведчика в рубку, занялся текущими делами. Медленно бредя по коридору крейсера, Влад пытался осознать то, что снова остался один. Совсем. Один на всём свете. Неожиданно кто-то преградил ему путь и, ухватив за плечо, возмущённо завопил:

— Послушайте, шериф! Ваши действия не выдерживают никакой критики. Вы посмели подвергнуть опасности жизни моих людей и сказали, что вам наплевать, останусь я жив или нет.