Инкуб

— Если у вас нет особого желания, то пить и правда не стоит… Хотя было бы весело…

— Увольте меня от такого веселья… Ладно, давайте к делу… — Вздрогнув от омерзения при мысли, что это можно пить, Зайко испытующе посмотрела в глаза своему собеседнику. — Итак, что вам от меня надо?

— Нам надо, чтобы ваш глубокоуважаемый супруг поимел бо-о-ольшие проблемы. И в самом ближайшем будущем… Надеюсь, статус единственной наследницы его состояния будет достаточной компенсацией за небольшое моральное неудобство, которые вы получите в процессе реализации нашего плана?

— Знаете, вам, наверное, будет трудно понять оскорблённую женщину, но после просмотра всех файлов, которые вы мне прислали, я не испытаю ни капли жалости к этой неблагодарной скотине, даже если его при мне окунут в ванну с серной кислотой…

— Ого… — ухмыльнулась Бренда, вспомнив досье на госпожу Зайко: отношение к понятию «супружеская верность» госпожи Олинны мало отличалось от понятий её незабвенного супруга. По крайней мере, в досье содержались записи её интрижек с одиннадцатью любовниками, с каждым из которых «верная супруга» встречалась не по одному разу.

— Мы не собираемся топить его в кислоте… — «успокоила» женщину Джоуи. — Да и такая лёгкая смерть вряд ли будет достаточным наказанием за то, что совершил ваш муж, не правда ли? Как нам кажется, заключение под стражу лет эдак на десять будет чуточку справедливее: представьте себе, что весь этот срок лишённый женского общества кобель будет вспоминать о той, которая его туда препроводила, и… злиться!

Буря эмоций, промелькнувшая на лице Олинны, не требовала слов. Женщина прониклась…

— Я сделаю всё, чтобы он сел. Что от меня требуется? — мстительно улыбнувшись, спросила она через несколько секунд."

"— Да не так уж и много. Через два дня вас вызовут в полицию для дачи свидетельских показаний и продемонстрируют запись беседы вашего мужа с одним из его коллег. Не буду отрицать — текст разговора слегка скорректирован. Но главное тут то, что он происходил практически в вашем присутствии. Надо, чтобы вы подтвердили, что слышали те реплики, которые на записи раздаются в вашем присутствии.

— А я не окажусь на скамье подсудимых рядом с ним? — нахмурилась Олинна.

— Нет. Даю слово. Текст меняли специалисты очень высокого класса. Минимум коррекции, и потрясающий результат: разговор между сообщниками построен на иносказаниях, которые не могут быть понятны непосвящённым. Тем более тем, кто девяносто процентов времени разговора танцует в двадцати метрах от столика…

— А кто этот сообщник? — успокоенно спросила женщина.

— Господин Смирнов. Егор Петрович, если я правильно помню…

— А, эта старая желчная гнусь! — расхохоталась Зайко.