Метаморфозы Катрин

Про герцога говорили, что он человек чести… Так что может быть до него дойдет…

— Ваша светлость, а не расспросить ли вам барона Фуста? Более того, я видела, что вас смутил брачный договор леди Ровены. У меня есть живой свидетель этого мерзкого поступка герцогини.

Герцог опешил…

— Вы утверждаете…

— Дорогой! Ты обещал защищать меня, а сам позволя…

— Молчать!

Ого, как рявкнул! Просто восторг!

— Я утверждаю, ваша светлость, что графиня Мариза выдала свою дочь за старика, который вам, ваша светлость, в отцы годился и при этом разрешила оставить свою дочь без вдовьей доли. За тысячу салемов ей лично в руки.

— Дорогой, она пытается оговорить меня, а ты позволяешь!

— Мариза, если ты еще раз откроешь рот без позволения, в монастырь поедешь ты. Ты поняла меня, дорогая? Хорошо поняла?

Побледневшая Мариза молча кивнула. Похоже, что герцог просто в бешенстве. Хоть и не повышает больше голос. Все молчали. Герцог позвонил в колокольчик и сказал зашедшему в кабинет секретарю:

— Бойл, пригласи барона Фуста в… ну, в сиреневую гостиную.

До возвращения Бойла все молчали и дышали через раз. Мне тоже было страшно. Дергать льва за хвост — не самое умное занятие. Но и разрулить ситуацию нужно было обязательно. Нельзя давать герцогине шанса промыть мужу мозги.

— Где ваш свидетель, леди Катрин?

— За дверью, ваша светлость. Это леди Шайд, бывшая фрейлина вашей супруги.

— Дамы, вы все сидите здесь, в присутствии Бойла и не открываете рот. Ни одна из вас! Вы поняли мой приказ? За ослушание — монастырь на полгода. Вас, дорогая моя, это тоже касается! Мариза? Ты услышала меня?

Побелевшая герцогиня молча покивала головой. Кажется, в этот раз она собиралась плакать совсем непритворно.

— Бойл, садитесь и следите — никаких разговоров!

С этими словами герцог оставил нас.

Глава 70

В полной тишине, прерываемом только редкими трагическими всхлипами Маризы мы ждали. Ждали долго…

Леди Ровена молча перебирала чётки, леди Росса в углу, кажется, тоже молилась. Я, после довольно сильной вспышки страха, успокоилась и размышляла. Я понимала, что герцог может меня сослать в монастырь или наказать как-то еще, но сильно надеялась на две вещи. Деньги и честь аристократа. Даже вспомнила о его предложении Маризе, дурацком с моей точки зрения, но абсолютно идеальном с точки зрения бытующей здесь морали. Ведь графиня-мать удивилась, когда поняла, кто именно может стать ее мужем. А это значит, что ни разу за все долгое время их знакомства Гитан Грижский не дал понять чужой жене, а потом вдове, что неравнодушен к ней. Явно слово «честь» для него — не пустой звук. А его любовь к деньгам… А кто их не любит? Чести герцогской это не роняет.