Инструктор спецназа ГРУ

Они подозревают, что я могу знать, где ты прячешься.

— Но ты ведь не знаешь, так что не волнуйся.

— Не волноваться?! А ты знаешь, что на тебя теперь вешают еще восемнадцать трупов, не считая твоего Гершковича?

— Опять не понял. Какие трупы?

— Обнаружено массовое захоронение. Восемнадцать трупов, находящихся на разных стадиях разложения. Способ убийства везде одинаковый — свернута шея. В точности, как у твоего знакомого. Часть убитых удалось опознать. Все они числятся в розыске как пропавшие без вести. Милиция подозревает, что и остальные тоже, но опознать их трудно из-за… ну, сам понимаешь. Среди опознанных есть некто Климов и его трехлетняя дочь. Они жили в двух шагах от тебя, на Малой Грузинской. Дело дрянь, Илларион, причем настолько, что я даже не знаю, что тебе посоветовать.

— Подожди, полковник, не впадай в истерику. Где, ты говоришь, обнаружены трупы?

— Не впадай в истерику… Слушай, а это правда не ты?

— У тебя крыша поехала, Мещеряков. Что за странный вопрос?

— Крыша? Сейчас и у тебя поедет. Ты помнишь озерцо, на которое ты меня в прошлом году возил порыбачить? Как бишь его…

— Белое, — подсказал Илларион, уже догадываясь, что последует дальше.

— Вот-вот, Белое. Трупы упакованы в полиэтиленовую пленку, к ногам привязан груз. Два каких-то местных отморозка глушили на озере рыбу. От взрыва груз как-то отвязался или веревка лопнула… не знаю, я в это не вникал. В общем, два трупа всплыли. Егерь, прибежавший на взрыв, вызвал…

— Стоп, Андрей. У меня тут появилось одно цело. Я тебе потом перезвоню.

— Что случилось? — еще больше встревожился Мещеряков.

— Не мечи икру, полковник. Ты мне здорово помог, коньяк за мной.

— Погоди, ты что задумал? Но Илларион уже отключил телефон. В голове все встало на свои места, и ждать было больше нечего. Да, все эти люди убиты маньяком, и Илларион теперь точно знал, как зовут этого маньяка."

"Он запер машину и решительно направился к маячившему поблизости стеклянному павильончику подземного перехода, закуривая на ходу. Он уже не думал о том, что скажет Быкову, когда тот откроет дверь. Теперь у него было, что сказать.

Каждая деталь мозаики стала на свое место. Сюда прекрасно укладывались даже волшебным образом выловленные лещи. Девятиэтажки стояли в ряд, разделенные узкими проездами, которые вели в зеленые сумрачные дворы. Как и ожидал Илларион, даже дождь не изгнал со двора вечных московских старушек. Конечно, лавочки перед подъездами были пусты и мокро поблескивали, но любительницы подышать свежим воздухом перенесли свой штаб в старую, покосившуюся беседку, полускрытую разросшейся сиренью.

Илларион подошел к беседке и изобразил самую очаровательную из своих улыбок.

— Здравствуйте, девушки.