Инструктор спецназа ГРУ

Он подошел к двери вплотную и вопросительно уставился на ночных гостей, явно не собираясь открывать.

— Ну, полковники, — сказал Илларион. Мещеряков и Сорокин достали свои Удостоверения и, открыв, прижали книжечки к стеклу. Лейтенант, щурясь, вгляделся и засуетился, отпирая замок.

— Как хорошо быть генералом, — пробормотал Илларион.

— Рябцев еще здесь? — начальственным тоном спросил Сорокин.

— Да вроде бы еще не выходил, — сказал лейтенант, с сомнением глядя на часы. — Сейчас я позвоню по внутреннему…

— Я тебе позвоню, — сказал Сорокин. — Далее и не думай. Мы хотим сделать капитану сюрприз.

— А в чем, собственно, дело?

— А дело в том, лейтенант, — доверительно сказал Сорокин, — что Рябцев ваш — шкура, и если ты с ним заодно, лучше беги, пока мы с ним разговаривать будем. Потому что когда мы спустимся, бежать будет уже поздно.

— С чего это я побегу, — обиделся молоденький лейтенант. — Вы это серьезно, товарищ полковник?

— Серьезней не бывает.

— Так, может, помощь нужна?

— Неси службу и забудь, что мы здесь были.

— А вы его не… того?

— Не волнуйся, парень. Мы смирные. Хочешь, оружие сдадим?

— Да ладно…

Они поднялись на второй этаж по лестнице, хранившей на себе тот не поддающийся точному описанию отпечаток казенщины, который с начала времен отличает все присутственные места, и двинулись по длинному, тускло освещенному коридору.

— Три мушкетера наносят визит миледи, — сказал Илларион.

— А что, — оживился Мещеряков, — похоже. Только вот Рябцев, по-моему, на миледи не тянет.

— Лет на десять строгого режима он тянет, — сказал Сорокин. — А то и на все пятнадцать.

— Милицейские полковники начисто лишены романтики, — печально констатировал Илларион.

Сорокин оставил этот выпад без внимания, поскольку перед ними уже была дверь рябцевского кабинета. Полковник без стука распахнул ее и шагнул через порог. Илларион и Андрей скромно держались позади.

Копавшийся в сейфе Рябцев вздрогнул и обернулся. Увидев вошедших, он длинно и очень витиевато выругался, захлопнул сейф и выпрямился, глядя через плечо полковника Сорокина на Забродова, который радостно улыбался, словно встретил старинного друга.

— Здорово, Рябцев, — сказал Сорокин. — Горишь на работе?

— Здравия желаю, товарищ полковник. Что это вы так поздно? И в такой странной компании…

— Не кривляйся, Рябцев. И не лезь в стол — выстрелить все равно не успеешь.

Рябцев убрал руку из ящика стола и криво улыбнулся.

— Что-то я вас не пойму, товарищ полковник.

— Сейчас поймешь, шкура. Я тебе все очень доходчиво объясню. Только сначала ты мне скажешь, где Климова.

— Какая Климова? Ах, эта… Дома, наверное, где ж ей еще быть?

— Брось, брось, Рябцев.