Инструктор спецназа ГРУ

— Гражданин Забродов, — продолжал между тем капитан, — вы подозреваетесь в совершении убийства с целью ограбления.

Ольга Ивановна тихо охнула, а второй понятой снова сдернул с головы свою кепку.

— Чепуха, капитан, — лениво сказал Илларион, краем глаза наблюдая за шарившими по углам сержантами.

Сержанты, как и следовало ожидать, не церемонились — вокруг стоял треск и грохот, из-за которого Иллариону было трудно сосредоточиться на капитане. Здоровенный детина с лицом, как две капли воды похожим на те, что лежат обычно на прилавках мясных отделов любого гастронома, когда в продажу поступают свиные головы, зацепил прикладом автомата любимую вазу Иллариона, и та, ударившись о паркет, с сухим треском разлетелась вдребезги. Несчастная Ольга Ивановна вздрогнула, словно ее ударило током.

— Это японская ваза, — вежливо пояснил Илларион Рябцеву, — очень старая. Одиннадцатый век. Я не в курсе теперешних рыночных цен, но думаю, что тысячей долларов дело вряд ли ограничится.

Капитан только хмыкнул. Он явно чего-то дожидался, и Илларион полагал, что знает, чего именно.

— Ну же, капитан, — все тем же непринужденным тоном сказал Забродов, — не томите. Право, это невежливо как по отношению ко мне, так и к вашим понятым, которым не терпится узнать, чего ради их сюда притащили.

Рябцев не спеша достал из пачки сигарету и прикурил от одноразовой зажигалки неприличного розового цвета.

— Не валяй дурака, Забродов, — сказав он, картинно выпуская дым в потолок. — Нам все известно. Имеются свидетели, которые видели, как ты свернул шею букинисту Гершковичу.

Понятая Ольга Ивановна снова охнула и закатила глаза, словно намеревалась потерять сознание. Ее коллега и товарищ по несчастью выронил свою кепку и, проявив неожиданную галантность, подхватил женщину, не давая упасть.

Илларион разглядывал капитана Рябцева, с безразличным видом пускавшего дым в потолок, и думал о том, какое впечатление весь этот цирк произвел бы на него, будь он простым инженером или, скажем, учителем. Словесником, например. Убойное получилось бы впечатление, решил он. То есть просто наповал. Ни с того ни с сего вдруг врываются ребята в форме, с автоматами наперевес, шмонают квартиру и говорят: колись.

И — в морду. Ну, это у нас еще впереди, сначала они найдут, что надо, отпустят понятых, а потом уж будет разговор. Поговорим, решил он. Ох, как поговорим. Сержанты — мебель, они, возможно, и не в курсе, чем именно занимаются. Но ты, капитан… Ты-то точно знаешь, что делаешь. Ох, смотри, капитан.

— Капитан, — сказал он, — пока понятые здесь, у тебя есть шанс ничего не найти и благопристойно удалиться туда, откуда пришел. Подумай, капитан. Потом будет поздно. Нехорошее дело ты затеял. Плохо может кончиться, учти.