Инженер Петра Великого – 7

Компактное, хищное оружие из вороненой стали и темного дерева, не похожее ни на что из виденного ими ранее. Мой личный, единственный доведенный прототип — СМ-2 «Шквал», который я хранил в походном сундуке. Стырил, засранец?

Остановившись в нескольких шагах, Дубов обвел взглядом меня в окружении, восьми нацеленных пистолетов. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он не выглядел испуганным или удивленным. Дубов выглядел человеком, который пришел на работу.

— Поручик, вы не вовремя, — прорычал Сытин, первым придя в себя. — Здесь военный совет. Вернитесь на позицию!

— Моя позиция там, где мой командир, господин полковник, — ровным голосом ответил Дубов и шагнул ближе, вставая со мной плечом к плечу.

Затем, игнорируя направленные на нас стволы, обратился ко мне: — Ваше благородие, по приказу капитана де ла Серды, мы не спускали глаз с ваших недоброжелателей. Капитан предупреждал, что у ваших недругов нервы могут оказаться слабыми. Похоже, он как в воду глядел.

Де ла Серда. Моя служба безопасности. Так вот он, мой «рояль в кустах». Появление Дубова — не слепая удача, а срабатывание предохранителя, который я сам и установил.

Офицеры переглянулись, их уверенность заметно пошатнулась. Одно дело — бунтовать против зарвавшегося фаворита, и совсем другое — идти против его личной, преданной до мозга костей охранной структуры.

Сытин, побагровев еще больше, промолчал. Дубов же, полностью его игнорируя, с неподдельным, почти детским любопытством повертел в руках «Шквал»."

"— Тяжелая штуковина, ваше благородие, — протянул он, взвешивая оружие. — Куда тяжелее, чем кажется.

Словно невзначай, он плавно повел стволом, и мушка его диковинного оружия замерла точно на переносице полковника Сытина.

Движение было таким естественным, таким будничным, что стало от этого еще более жутким.

Среди мятежников прошел нервный ропот. Они не понимали, что это за оружие, но его вид, эргономика, уверенность, с которой оно лежало в руках Дубова, — кричало об опасности. Их громоздкие, однозарядные пистолеты вдруг показались неуклюжими, устаревшими игрушками. Тот самый молодой подпоручик, что прятал глаза, едва заметно опустил ствол своего пистолета.

— Вес обманчив, поручик, — ответил я, включаясь в игру и чувствуя, как возвращается самообладание.

— Он нужен для баланса, чтобы отдача не уводила ствол при быстрой стрельбе.

Восемь пар глаз недоуменно уставились то на меня, то на Дубова, силясь понять суть этого странного диалога. У артиллериста на лбу выступила испарина, его взгляд прикипел к темному отверстию «Шквала», направленному на командира. Они попали в собственную ловушку: выстрелить первыми означало подписать смертный приговор Сытину, ведь этот сумасшедший поручик наверняка утащит его с собой на тот свет.