Инженер Петра Великого – 7

Лучше, чем вы думаете. — Он кивнул в сторону швейной мастерской. — Но позвольте один совет… как инженер инженеру. Что бы вы ни строили, помните: машина всегда честнее человека. Она либо работает, либо нет. И она не прощает ошибок в расчетах.

С этими словами он развернулся и ушел. Дюпре понял, что пока останется наблюдателем, а я получил подтверждение, что его мозг не дремлет.

Через трое суток лихорадочной работы наш первенец был готов. Он лежал на земле огромной бесформенной кучей, уродливый, пестрый, пропитанный смолой шар, напоминавший тушу диковинного зверя. Для финальных испытаний я выбрал глубокую, скрытую от посторонних глаз лощину к которой мы подошли на исходе дня.

Безветренная и темная ночь казалась идеальной. Сгрудившись на склонах, солдаты затаили дыхание. В воздухе витал их возбужденный шепот — ожидание чуда.

В центре расстеленной оболочки застыл «Леший». На его бронированной крыше, по моему приказу, смонтировали «Сердце Дракона» — нашу гигантскую жаровню. Теперь он был мобильной стартовой площадкой, маткой для нашего огненного змея. Я сам поднес к пропитанной спиртом пакле тлеющий фитиль.

Глухо ухнуло, и из жаровни вырвался ревущий столб оранжевого пламени, на мгновение озарив испуганные и восторженные лица солдат. В глубине души я волновался, ведь если полыхнет, то сгорит как салфетка на ветру."

"Воздух внутри уродливого мешка раскалялся. Медленно, нехотя, расправлялись складки на оболочке — шар оживал. Сначала он надулся, превратившись в приземистый холм, затем задрожал и, наконец, с натужным скрипом просмоленной ткани начал отрываться от земли.

— Держать! — рявкнул я.

Десятки солдат, вцепившись в привязанные к основанию веревки, с трудом удерживали рвущуюся в небо махину.

Невероятное зрелище: сшитый из мешков и знамен, просмоленный, неуклюжий, он все же летел! Поднимаясь все выше, он завис на высоте нескольких десятков метров, тускло поблескивая в свете собственного пламени. Живое доказательство того, что мой самый безумный план имел право на существование.

Я сам не верил в то, что получилось.

По склонам лощины прокатился многоголосый вздох, полный суеверного ужаса и восторга. Солдаты крестились, кто-то падал на колени, шепча молитвы. Для них это было настоящее божественное знамение, сотворенное волей их командира.

Для меня же пробный запуск стал отрезвляющим душем. Тяжелый подъем, нестабильное пламя горелки… Эта конструкция работала на пределе своих возможностей. О пилотируемом полете не шло и речи — аппарат едва поднимал сам себя и легкую корзину. Но для беспилотной разведки и сброса одного заряда его мощи должно было хватить. План оставался в силе, хотя теперь превращался в азартную игру со стихией. Управлять этим летучим монстром было невозможно.