Иранская мина

Я не совсем понимаю, я пытаюсь просто пересказать, как услышала…

Берия выслушал сначала Сосновского, потом Шелестова. Постояв у окна, он коротко буркнул: «Самоубийство!»

– Это шанс, Лаврентий Павлович, – возразил Шелестов. – Мы все еще не знаем их планов и толком не в курсе, какие силы у них остались. А лишние пять подготовленных человек многое решают. Сейчас у нас есть возможность отрубить гидре последнюю голову и обескровить агентурную сеть. Джафари готов помочь, он немцев ненавидит больше нашего. Какая-то история у него в молодости случилась, и у него затаилась в крови месть.

"– Тогда одно условие. – Нарком повернулся и посмотрел каждому члену группы в глаза. – Кэтрин Робертс необходимо взять живой. Нам нужны рычаги против англичан. Они станут сговорчивее, если мы их прижмем угрозой разоблачения их делишек. И нам нужны показания и роль их разведки в этом. Черчилль не дурак, он политик умелый и понимающий. Говорят, он родился сразу с сигарой во рту и… политиком.

Буторин молча полез за руль, и никто не стал спорить. Вообще-то, лучше его никто машину не водил.

Рация трещала, и вскоре голос с акцентом отозвался:

– Сармат, Сармат, караван идет! В оазисе много воды и сочной травы для верблюдов!

Шелестов махнул рукой, и грузовик двинулся по горной дороге. Они изначально продумали такой маршрут. Объезжать слишком долго, но зато есть гарантия, что сюрпризов на серпантине им никто не приготовит. Диверсанты не должны знать, какой дорогой поедут русские.

Прошло два часа, и перегретый мотор начал парить. Перед последним поворотом Буторин притормозил, и Шелестов, открыв дверь кабины, спрыгнул на камни.

Виктор гнал машину и думал только об одном – чтобы перегретый мотор не заклинило. Вон и камни, и старая полуразвалившаяся хижина, и остатки загона для скота. Летом тут, наверное, хорошее пастбище, да война вот разорила хозяина. Канистры прыгали и громыхали в кузове. Вытянув рукоятку подсоса, Буторин убрал ногу с педали газа и намотал на палец проволоку. Еще минута… Да, вот здесь!

Он выпрыгнул, рванув проволоку, которая чуть не оторвала ему палец, и в этот момент из гранаты, уложенной в ящик вместе с тротиловыми шашками, вылетело предохранительное кольцо.

Один… два… три… четыре…

Рвануло так, что земля подпрыгнула и подбросила Виктора. Рот почему-то оказался забит пылью, глаза запорошило, а в ушах стоял сплошной гул. Протерев глаза, Буторин посмотрел вперед.