Иранская мина

Виктор понял, что немного не рассчитал своих действий, а мужчина, едва успев повернуть голову и поняв, что перед ним один противник, тут же сделал почти неуловимый жест рукой, и в темноте тускло блеснуло лезвие ножа.

Несмотря на неожиданность нападения, Буторина больше беспокоила не собственная безопасность и не исход предстоящей схватки, а возможность предупредить Шелестова и защитить его и агента. Церемониться он не стал. Скорее всего, противник не один, и, скорее всего, сейчас начнется стрельба. Виктор поймал противника за кисть во время удара ножом снизу и тут же вывернул его вооруженную руку, заламывая ее за спину с таким ожесточением, что послышался хруст.

Незнакомец вскрикнул, но Буторин уже выхватил нож из его пальцев."

"Все-таки профессиональный опыт подсказывал, что этого человека надо брать живым, но рефлексы выживания в бою оказались сильнее. Когда Буторин боковым зрением заметил движение справа от себя, он, не мешкая, всадил лезвие ножа противнику под левую лопатку и развернул смертельно раненного человека в сторону новой опасности. Тут же темноту прорезали два пистолетных выстрела. Тело первого противника дважды дернулось от попадания пуль.

Буторин выхватил свой пистолет и выстрелил в темноту. Второй противник упал, а Виктор прижался спиной к стене и быстро окинул улицу взглядом. Шелестова и агента в нише не было. Шума с той стороны тоже не было. Значит, командир не пострадал.

Справа мелькнул луч света автомобильной фары. Где-то рядом послышались гортанные крики. Встреча с новыми противниками в ночном городе Буторина совсем не устраивала. Как и знакомство с местной полицией. Убедившись, что Шелестов скрылся, он добежал до каменного забора и, оттолкнувшись ногами, подбросил свое тело вверх.

Еще один взгляд вдоль улицы – и Буторин спрыгнул вниз с другой стороны. Он хорошо изучил эту часть города и в кромешной темноте легко нашел проход на соседнюю улицу.

Через полчаса, обследовав гостиничный номер и убедившись, что посторонние в его отсутствие не появлялись, Виктор залез в ванну и закрыл глаза. Ему было о чем подумать.

Работа в порту кипела, краны снимали груз с прибывших кораблей и размещали их на разгрузочных площадках. Подходили грузовики, работали иранские портовые грузчики.

Резкие предупреждающие звонки кранов, сигналы автомобилей, разноязыкая речь. Обычный день в грузовом порту.

Коган шел вдоль причалов и смотрел на советских водителей. Всего-то несколько дней в чужой стране, а уже смотришь на соотечественников с особым чувством. Да, трудно понять, представить себя в шкуре разведчика за рубежом, который лиц соотечественников не видит годами.

Коган всматривался в лица шоферов. Простые, утомленные, обожженные южным солнцем, обветренные пыльными иранскими ветрами лица.