Исландская карта. Русский аркан

Или они противу всех фактов умнее и – страшно подумать – влиятельнее, чем кажутся? Война им на руку, особенно если удастся раздуть ее до общеевропейских масштабов… Хотя сама по себе война ничего им не даст. Вот если бы им свезло и возвести Михаила Константиновича на престол, и войну начать, и добиться поражения России… Таких «везений», однако, не бывает.

Значит, наоборот, патриоты, верные престолу монархисты, люди активного ума, достигшие чинов и влияния не родовитостью, но способностями? Те, на ком, по мнению очень многих, держится Россия? И первый из них – морской министр адмирал Грейгорович?

Впору было забыть о вагонетке и хлопнуть себя по лбу. Лопухин лишь ругнулся вполголоса. Просмотрел! Оставил военным военные вопросы, чересчур увлекся ловлей агентов! Да и надзор за цесаревичем отнял слишком много сил и драгоценного времени. В итоге пришлось уделить все внимание тактике, забыв о стратегии. И вот вам результат!"

"Морской министр Лазарь Спиридович Грейгорович… Не будучи представлен ему лично, Лопухин не раз видел при дворе неестественно прямую фигуру старика в черном флотском мундире с панцирем сверкающих наград повыше кортика, пониже раздвоенной седой бороды. При нем русский флот интенсивно строился и перевооружался. О нем говорили: «Ох, и крут, но справедлив». И успешная блокада норвежских фиордов во время последней кампании, и новаторский учебник морской тактики, и доступ в Морской корпус разночинных и крестьянских детей, показавших должные способности, и спешно сооружаемые военно-морские базы во Владивостоке и Петропавловске-Камчатском – все это был он, адмирал Грейгорович. Умен. Способен. Деятелен. Абсолютно бесстрашен. Авторитетен в своей области сверх всякой меры. Патриот России до мозга костей. Неужели – он?

Карьера его началась еще при покойном государе Александре Георгиевиче. Великий император не терпел двух вещей: когда при нем говорили нечто вроде «куда уж нам-то лезть» и когда трещали о славянском единстве. Говорившие первое были, по его мнению, ленивы, трещавшие о втором – глупы. И те и другие подлежали отстранению от реального влияния на государственные дела.

Наверное, неспроста Александр Георгиевич произвел в контр-адмиралы неудобного для многих тридцатилетнего командира «Ростислава». По-видимому, уже тогда просматривалось в нем нечто большее, чем моряцкая отвага и понимание службы.

С тех пор – только вверх.

Контр-адмирал… вице-адмирал… адмирал… и вот уже без малого десять лет морской министр России.

Если Третье отделение личной Е.И.В. канцелярии и имело компрометирующие документы на адмирала Грейгоровича, то граф Лопухин не был с ними знаком. А скорее всего, таких документов вообще не существовало.