Исландская карта. Русский аркан

Даже до Верхнеудинска доходили слухи о том, что для беспорочно отслуживших правительство собирается учредить льготы при поступлении в высшие учебные заведения. И книги не отобрали… А что выпало служить во флоте, так нет худа без добра – есть надежда посмотреть мир!

Именно посмотреть – не себя показать. Елбон самокритично понимал, что показывать пока нечего. Природная скромность усугубилась учебными классами. Из всех инструкторов не ругал Елбона один лишь инструктор по словесности, ибо удивительный нехристь с одного раза запоминал дословно, что есть устав, что есть командир, что есть присяга, знамя, часовой и множество подобных дефиниций. Еще бы не запомнить такую пустяковину тому, кто сызмальства изучал священные сутры! Не о чем и говорить.

Зато строевые занятия оказались не для Елбона. Сколько устных издевательств и зуботычин пришлось ему вынести от инструкторов, набранных из грубых старослужащих, не поддается учету. Строевой шаг не давался, ружейные приемы тоже. Выправка оставляла желать. Есть глазами начальство он так и не научился. Не разучился и улыбаться невпопад. Стрелять из винтовки на стрельбище упрямый «чурка» соглашался только зимой, когда на мишень ни в коем случае не могло заползти какое-нибудь невинное насекомое – ведь в него можно нечаянно попасть! Нетрудно представить себе реакцию инструктора!

Но все когда-нибудь кончается – кончились с грехом пополам и семь месяцев учебки. Новобранцев распределили по кораблям. Ознакомившись с аттестацией Елбона, старший офицер «Чухонца» не усомнился и на миг: этакого фрукта – только в кочегары. Так и распорядился.

Как оказалось – на пользу дела. Не было на канонерке более старательного и неутомимого кочегара, чем Елбон Топчи-Буржуев. Отстояв вахту у топки, он брался за книги – их, к счастью, удалось сохранить – и отключался от действительности. Будущее рисовалось ему таким же, как до службы – сначала университет, а потом… потом посмотрим. Возможно, и духовная стезя. Лама с университетским образованием – почему бы и нет?

Так прошло пять лет. Норвежская кампания уже закончилась, и геройствовать в бою не пришлось. Ничуть не огорченный этим обстоятельством, Елбон участвовал в дальних плаваниях, побывав во многих европейских портах и даже у берегов Африки. Морской поход через Великую Атлантику должен был стать последним в его матросской жизни.

В том, что лишь одному ему из всех кочегаров «Чухонца» удалось спастись, не было вины перед погибшими. Просто-напросто случилось так, как случилось. Карма. Оказавшись в воде, Елбон ухватился за пробковую койку и не пошел на дно. Не стал он ни ругаться, ни плакать, когда его, полуокоченевшего, выудили из воды пираты. Карма.