Исландская карта. Русский аркан

Хороша, нечего сказать! Ну зачем вскочила? Разве собиралась выпрыгнуть в окно в ночной рубашке и убежать к любимому? Нет ведь. То есть с радостью, но не всякое расстояние пробежишь, тем более по морю аки посуху…

Боль ушла. Наклонившись, Катенька ощупала мизинец — кажется, не сломан, а только ушиблен — и вернулась в постель, досадуя на себя и посмеиваясь над своим порывом. «Как угорелая кошка», — правильно написал господин драматург Крохаль. А надо не так. Выбросить из головы мысль насчет завтра и готовиться. Кто хочет сбежать из темницы, тот должен тщательно продумать каждый шаг. Для великой княжны Ливадия — комфортная темница, золоченая клетка. Любое движение на виду. Исчезнешь — через четверть часа хватятся, а еще через час деликатно, но твердо задержат и доставят к папА. Нет, надо придумать что-нибудь позамысловатее выдумок господ романистов…

За окнами дворца уже розовел рассвет, когда Катенька придумала. Тогда она улыбнулась, закрыла глаза и сразу погрузилась в сон. Пребывать в ажитации, когда все уже решено, было не в ее характере. Придумано — делай. Шаг за шагом.

И не отступай до самого конца.

«Победослав» застрял на Азорах не на две недели, как оптимистически предполагали офицеры, а на все три с половиной. По совести говоря, и этого-то времени с трудом хватило на ремонт корпуса, снастей и машин. Пришлось отказаться от мысли поставить корвет в док — пророчество насчет очереди на доковый ремонт оказалось верным. Ремонтировались в порту у стенки.

То и дело случались проволочки. Бывшие португальские, а ныне испанские чиновники, приторно улыбаясь, намекали на мзду сверх платы за любую услугу, даже самую незначительную, и доводили старшего офицера до белого каления. Враницкий свирепел и жаловался Пыхачеву. Командир вздыхал, призывал к терпению и, повздыхав, выдавал несколько ассигнаций из экстраординарных сумм.

— Уж уладьте это дело как-нибудь побыстрее, голубчик. Не деньги — время дорого.

— Да ведь они из нас просто кровь сосут, Леонтий Порфирьевич! Не люди — клопы!

— Будто бы?

— Видели бы вы их рожи! Давеча едва сдержался, чтобы не смазать кое-кого по зубам. Метисы, нечистая кровь, без родины, без совести… Как только Бог терпит такую сволочь?

— Вы хотите что-то предложить, Павел Васильевич?

— Да. Письмо губернатору. В конце концов, у нас на борту особа императорской фамилии, более того — цесаревич! Надо потребовать. Противодействию нашему ремонту можно придать политическую окраску. Право слово, напишите, а я берусь доставить.

— Подействует ли? Вы же сами мне жаловались давеча: за строевой лес испанцы дерут втридорога, потому что продают его помимо казны. Расписок не берут — подавай им наличные. Ну напустится губернатор на поставщиков, так лес и вовсе пропадет.