Исландская карта. Русский аркан

Н-да, зрелище не из приятных… Но ведь улыбается! Вы заметили, сколько на улицах улыбающихся лиц?

— А Канчеялов говорил, что японцы — коты, — молвил Розен. — Что-то я не припоминаю ни одного улыбающегося кота…

— Наверное, он говорил о самураях, а эти — простолюдины.

— Совершенно справедливое замечание, — осмелился наконец вставить словечко консул, вызвавшийся самолично сопроводить Розена и Лопухина в первую прогулку по Иокогаме. Консула звали Аристид Тимофеевич Посконников. Был он низок ростом, упитан, редковолос, часто промакивал широкий лоб носовым платочком и потел, как видно, не столько от удушающей августовской жары, сколько от волнения. Шутка ли — сам наследник российского престола здесь! Имея скромный чин надворного советника, Аристид Тимофеевич отнесся к Розену и особенно Лопухину с крайним почтением, чуточку отдающим низкопоклонством. Но в качестве знатока страны был полезен.

— Да-с, да-с! — закивал он, искательно заглядывая в глаза. — Самураи — те никогда не улыбаются. С господином покорны, с простолюдинами надменны. Могут иногда и посмеяться, особенно когда напьются саке, но хохот у них грубый, а так, чтобы улыбнуться душевно — ни-ни. Не умеют-с. И чуть что — за меч хватаются. Иной ронин в драных портках ходит, задом, простите, отсвечивает, а туда же — по части гордости любому польскому шляхтичу даст сто очков вперед. Забияки отчаянные — мечи остры, да головы тупы-с! К счастью, времена теперь не те, чтобы самураям было позволено безнаказанно буйствовать. В провинциях этого еще сколько угодно, а у нас в Иокогаме и в Токио — уже почти тишь да гладь…

— Почти? — переспросил чуткий Лопухин.

— Туземная полиция-с очень старается, — заверил Посконников. — В ней тоже служат бывшие самураи, как и в армии. Исполнительны превыше всяких похвал…

— Но? — произнес граф.

— Э-э… прошу прощения?

— Исполнительны превыше всяких похвал, но… Договаривайте. Нечисты на руку?"

"— Бог с вами, совсем напротив! Идеальные службисты, но… именно службисты. Отменно аккуратные, очень дотошные, а своей инициативы нет. — Посконников сам не заметил, как увлекся. — Прикажет начальник подчиненному — тот в лепешку расшибется, а приказание исполнит. Не исполнит — позор! Сейчас-то времена уже не совсем дикие, а все равно иногда бывает, что до харакири дело доходит. Распорол себе живот, выпустил кишки наружу — готово, смыл позор славной смертью. Вот так-то-с! Но уже редко, редко… Цивилизуется страна. Хотя… вот, скажем, неделю назад в Токио убили Арчибальда Дженнингса, второго секретаря британского посольства. Зарублен, судя по всему, самурайским мечом… в европейском квартале, почти в центре города!

— Убийцу поймали? — спросил Лопухин.

— Ищут. Вероятно, убийца — наемник из ронинов.