Испорченный

Наблюдая за ней — как она реагирует на свой собственный вкус, как держит мой член у себя во рту, как рукой ласкает свою киску — от всего этого жар в моей сердцевине лопается и превращается в светящийся горячий шар жидкого пламени, который словно змея быстро ползет через мое тело, с такой скоростью, что я не в состоянии остановить его. С мучительным рычанием я неохотно вытаскиваю изо рта Элли свой член, как только первая волна исходит из моего тела. Она с восхищенным очарованием смотрит, как сперма проливается на мой крепкий живот, и я дергаюсь и дрожу, проходя точку кульминации.

— Вау, — шепчет она, ее губы красные и опухшие. Я стону в ответ, не в состоянии сделать большего.

Если бы я мог еще больше быть влюблен в нее, и если бы она могла, возможно, сделать что-то, что бы еще больше увеличило страстную влюбленность, она наклоняется и слизывает соленые, молочно-белые следы моей капитуляции, застывшие на жестких мышцах пресса. Я с любовью убаюкиваю ее лицо в своих руках и глажу ее волосы, в этот момент меня переполняют эмоции, и они слишком примитивны, чтобы можно было выразить их словами.

Это окончательный акт подчинения, но Элли доминирует над каждой смутной мыслью, каждым ощущением, пробегающим по моему телу, и каждым оборванным вздохом, вырывающимся из моих легких.

Мягкое мурлыканье щекочет внутреннюю поверхность моего бедра, ее голова покоится на моей ноге, отдыхая после того, как она поглотила каждую мою каплю. Я поднимаю ее на руки и баюкаю у своей груди, наши обнаженные тела липкие от пота и возбуждения.

— Ты должен сфотографировать, для своей порно-коллекции, — говорит она, когда наше дыхание наконец-то выравнивается.

— Почему ты решила, что я не сделал этого?

— Точно.

— Тсссс. Ты — совершенство, ангел, — шепчу я в ее волосы. — Совершенство — это именно ты.

18. Поглощение

Забавно, но вы никогда не поймете, насколько ненавидите спать в одиночестве, пока не придется испытать этого на собственной шкуре.

Вот. Я сказал это. Терпеть не могу спать один.

Или, возможно, я просто ненавижу спать без Элли, свернувшейся у меня под боком, со своей рыжей, растрепанной гривой, падающей на мое лицо и душащей меня во сне.

Господи. Охренеть как обожаю все это.

Настолько, что не мог глаз сомкнуть после того, как она выскользнула за дверь, оставив меня удовлетворенным, но по-прежнему желающим ее во всех видах и формах.

— Люди начнут сплетничать, — сказала она, надевая свои сандалии. Эти уродливые сандалии. Боже, их я тоже охрененно обожаю.

— Пусть болтают.