Испорченный

Вместо этого, она втягивает свою нижнюю губу в рот и мягко прикусывает ее верхними зубами. Даже не задумываясь, я медленно пробегаю большим пальцем вокруг ее рта, чтобы она отпустила свою истерзанную губу. Элли выпускает ее, и мой большой палец еще раз проводит по все еще блестящим и сверкающим губам.

Прямо сейчас между нами нет ничего, кроме воздуха, возможности и забытых обязательств. Ничего из этого меня не волнует. С одной рукой, сжимающей ее спину, и другой, прослеживающей ее губы, все правила и границы просто отпадают.

К черту последствия.

Я закрываю глаза, потому что прикасаться к ней и видеть ее слишком невыносимо.

— Какого черта ты делаешь со мной? — шепчу я. Я не жду, что она ответит или даже услышит меня, уж если на то пошло. Но я хочу, чтобы она услышала. Мне нужно, чтобы она это сделала.

Ангел спустился на Землю, в мое персональное царство похоти, наслаждения и стыда. С глазами цвета океана и нимбом из огня, горящим так же ярко, как солнце пустыни, она говорит со мной. И в то время, кгда она неопытная и запятнанная, испорченная этим прекрасным адом говорит, ее слова вдыхают жизнь в самую темную, одинокую часть меня.

— Именно то, чему ты научил меня.

Реальность обрушивается, душа меня в ледяном бассейне осознания.

Я трогаю жену другого мужчины.

Я едва не целую жену другого мужчины.

Я хочу трахнуть жену другого мужчины.

Думать об этом, позволять этому задержаться на краю твоего сознания — это одно дело. Но признать это? Знать это дерьмо наверняка, да так, что почти чертовски больно не быть с ней рядом? Предвкушать каждый взгляд и вздох, как будто в них смысл всего моего существования?

Это безумие.

Я отхожу от нее и продолжаю отходить, пока не оказываюсь у двери.

И даже, смотря на то, как из-за боли меркнет свет в ее глазах, я знаю, что должен уйти. Потому что если я этого не сделаю, то компенсирую каждое свое невысказанное признание.

6. Отвлечение

Розовые оттенки пачкают безоблачное небо, пока солнце опускается за тенистые глубины горизонта. Я с изумлением наблюдаю за этим, почти ошеломленный красотой происходящего. Люди воспринимают пустыню, как безжизненное, сухое и одинокое место. Я же вижу в ней умиротворенность, спокойствие и свободу.

Я слышу, как кто-то приближается, но не шевелюсь, все еще наблюдая за тем, как розовые оттенки исчезают в темно-голубых, позволяя на небе вновь объявиться и засиять звездам.

Я представляю, как они сверкают в ее бирюзовых глазах, когда она улыбается. Мне просто слишком страшно взглянуть на нее и увидеть это собственными глазами.

Звук шлепанья ее босоножек прекращается у шезлонга, что стоит рядом со мной, и она вздыхает перед тем, как сесть. Мы не говорим. Нам и не нужно. Звезды говорят за нас.

— Что ты там видишь? — шепчет она через несколько минут.