Испорченный

Затем она закричала, выкрикивая мое имя так громко, что мне пришлось одной рукой закрыть ее рот, в то время как другой я обхватил ее талию и насаживал ее на себя сильнее, вверх и вниз, продлевая ее оргазм.

Когда ее крики стихли до жалобного хныканья, она слезла и сняла презерватив. Затем они с Кэнди по очереди сосали меня, постанывая у моего члена, когда слизывали струйки, что скользили к моим яйцам.

Вот так вот. Без романтики. Без объятий. Даже без какого-либо флиртующего разговора. Лишь непосредственный, по существу секс. Мы посмеялись, когда Кэнди в одурманенном состоянии случайно надела трусики Джуэл.

Мы составили планы на следующее обучение. Потом они ушли. Так же, как и все остальные во вращающуюся дверь моей жизни.

А сейчас... насчет этого я испытываю противоречивые чувства. Как будто я был неверен или предал кого-то. Но кого? Себя? Дерьмо, уж если на то пошло, то собой я чертовски доволен. И куда чертовски лучше чувствую себя физически. Все же что-то глубоко внутри меня изнывает сожалением. Я чувствую, как приближается одиночество, сжимая мою грудь. Я задыхаюсь и хриплю с каждым взмахом руки, но не останавливаюсь.

Я не поддамся воде. И не позволю этому разрушить меня.

*

— Ты мокрый.

Я смотрю на небо.

— Да.

— Но здесь холодно. Должно быть, ты замерз.

— Я в порядке.

По большей части, в порядке. Я люблю долго плавать после захода солнца так же, как большинство женщин любят загорать днем. Плюс, я чертовски разочарован, чтобы чувствовать что-либо еще.

Я слышу, как, приближаясь ко мне, шаркают босоножки Эллисон. И прежде чем успеваю поднять голову и увидеть, что она делает, она кладет свитер на мое влажное тело. Ее запах окружает меня, прорывая свой путь к моей коже, волосам.

.. ко мне. Она не только влияет на меня, она меня заражает.

Я хочу смахнуть ее свитер, но знаю, что раню ее чувства. Она и так достаточно натерпелась отвержения и не нуждается в том, чтобы я посыпал рану солью. И это не ее вина, что я являюсь тем, кто дрочит от того, что страстно увлечен ею.

— Ты рано ушел сегодня, — говорит она, сидя на лежаке рядом со мной.

— Должен был позаботиться кое о чем.

Я все еще не смотрю на нее. Я даже не благодарю ее за свитер. Я так чертовски сбит с толку своими чувствами к ней.

И при этом так разочарован собой, что скрываю эту болезнь, этот недуг, который заставляет меня быть отчасти порядочным человеком и поступать правильно. Я не хочу обидеть ее, но знаю, что в конечном итоге раню ее. Иного быть не может.

— Интересное занятие сегодня.

— Да.

Я чувствую, как она поворачивается в мою сторону.

— Ты в порядке?

— Да.

— Я... я сделала что-то не так?

— Нет.

— Просто ты казался...

Отдаленным. Холодным. Именно таким, каким должен был быть все время.

— Много чего навалилось.

Это ложь.