Испорченный

чтобы она смогла почувствовать уверенность в моих последующих словах:

— Тогда почему из всех мужчин на Земле ты хочешь быть с кем-то, кто воспринимает тебя как один из вариантов? В то время как ты определенно ставишь его в приоритеты?

Ее глаза встречаются с моими, незамаскированная боль и растерянность появляются в этих голубых огоньках.

— Джастис... я не...

— Я имею в виду, почему ты миришься с этим, когда точно знаешь, что заслуживаешь гораздо лучшего?

Она качает головой.

— Я не знаю. Я имею в виду, действительно ли я заслуживаю лучшего? Неужели существует вариант лучше, чем этот? Мы растем, видя, как лидеры нашей нации становятся обманщиками и лжецами.

Нет. Я. Я твоя альтернатива.

Но это была бы ложь, не так ли? От этого я просто стал бы такой же сволочью, как и Эван, и как каждый кусок дерьма, который когда-либо обижал женщину.

— Счастье, — говорю я вместо этого. — Дружба. Свобода.

— Ха, свобода, — она наполовину фыркает. — У нас вообще есть она? Когда наши жизни полностью подчинены просмотру «обязательных программ по ТВ»?

— Моя не подчинена, — заявляю я как само собой разумеющееся.

— Да, это потому, что ты не вырос на Верхнем Ист-Сайде среди марионеток. У тебя должно быть было настоящее детство, с родителями, которые не оставляли тебя на воспитание няням и друзьям, которые на самом деле любили тебя таким, какой ты есть, а не за то, что ты мог представить их кому-то.

— Не будь так уверена, — бормочу я, закатывая глаза.

— Да ну? Тогда как же тебе удалось освободиться от безумия? Как удалось избежать папарацци и притворства и разрушить иллюзию величия?

— Благодаря обстоятельствам.

"Мы оба пожимаем плечами и возвращаемся к разгребанию ложками прослоек мяты и шоколада. Я не хочу объяснять, а она не хочет слышать объяснений. Нам комфортно в этой иллюзии безопасности и нормальной жизни, где не существует подглядывающих камер и обличительных таблоидов.

— Ладно, представь, что ты на первом свидании с девушкой, что бы на тебя произвело большее впечатление: если бы она заказала салат или большой, сочный гамбургер?

Я удивленно приподнимаю брови в ответ на ее непредсказуемое поведение.

— А?

— Салат или гамбургер? Какая из девушек получит шанс? — спрашивает она, прежде чем положить солидную порцию мороженого на язык. С восхищением я смотрю, как она облизывает ложку до чистоты, и настолько поглощен ее действиями, что даже не пытаюсь ответить на ее вопрос. Элли ловит мой пристальный взгляд, кладет ложку на стол, и озорная улыбка подергивает ее губы. — Соберись, Дрейк. Ответь на мой вопрос или мне придется украсть твое мороженое и съесть его полностью в одиночку, закрывшись в своей комнате.