Испытательный срок

Ответ Бет был неразборчивым.

— Я знал, что твой приход не к добру. Нечего бабам соваться управлять станцией. Ты утопишь ее быстрее, чем идет ко дну двухтонный якорь.

— Хватит, Клив! — донесся из комнаты голос Бет.

— Едва ты, зануда, появилась на станции, как сразу стала лезть в мои дела, приказывать…

— Ты плохо справляешься с работой, — ответила Бет, подходя к двери. — Жаль, что ты не хочешь понять мою позицию, но…

— Таким, как ты, подходит только одна позиция.

Данк в два прыжка оказался рядом с Кливом.

— Хатчинсон, закройся!

Механик обернулся.

— Данк, сдается, ты тоже знаешь, что это за позиция.

Хаммел едва сдержался, чтобы не заехать ему в морду. Вместо этого он расслабил бицепсы и обхватил Клива за талию.

— Тебя это не касается, — пробормотал Хатчинсон.

Стоявшая у него за спиной Бет пыталась протестовать, но Данк уже вел механика к выходу, расшвыривая ногами упавшие с полки спасательные жилеты.

— Если ты не хочешь, чтобы в это дело вмешивались посторонние, то прекрати орать при людях, Хатчинсон.

Когда они спустились по лестнице, Клив вырвался из цепких объятий Данка и разразился градом ругательств.

— К чертовой матери! Я сам уйду отсюда с радостью! Не собираюсь я работать с этой…

— Хатчинсон!

— Ладно, ладно…

Он повернулся и шагнул под дождь.

Когда Данк вернулся, Бет все еще стояла в дверях. Лицо ее пылало, губы были поджаты. Данк подобрал рассыпавшиеся жилеты, сложил на полку, пересек мастерскую и подошел к Элизабет. Грудь его тяжело вздымалась.

Бет встретила его ледяным взглядом.

— Наверно, вы ждете от меня благодарности.

— И не думал.

— Оно и видно. Я уже говорила вам, что предпочитаю мужчин, которыми руководит здравый смысл, а не половые гормоны.

— Бет…

Она рывком втащила его в кабинет и закрыла дверь."

"— Все это напоказ, Данк. Хатчинсон начинает пыжиться как петух, когда я критикую его работу, но это не значит, что я не могу с ним справиться. Пока он не открыл дверь, я не слышала от него ни одной непристойности. Все это было разыграно для тех, кто стоял за дверью, с целью превратить разговор в базарную перебранку.

— Он оскорблял вас.

— Вы правы. Он был зол, смущен и пытался таким образом справиться с собой. Мне это не по душе, но иногда подобное поведение позволяет добиться компромисса.

— Вы в этом не нуждаетесь.

— К грубостям я привыкла. Ругань и скабрезности появились на этой станции задолго до меня. Если бы я думала, что не сумею с этим справиться, то никогда не вернулась бы сюда. Даже ненадолго.

— Вы сами подливаете масла в огонь.

— Какого масла?

— Если вы позволяете себе в восемь утра приезжать на станцию, где работают одни мужчины, на пассажирском сиденье машины стоимостью в сорок тысяч долларов, это не пойдет на пользу вашей репутации.