История любви леди Элизабет

В конце концов, с самой первой встречи Элизабет, конечно, не произвела на Яна впечатление добродетельной молодой леди строгих правил, которая ожидала от него самого строгого соблюдения приличий. Прежде всего она попросила его пригласить ее на танец.

Доведя эту мысль до соответствующего вывода, подумала, а не сделал ли Ян, возможно, того, что сделали бы многие другие, принимаемые в свете джентльмены. Он, вероятно, считал ее более опытной, чем она была, и хотел развлечься. Если бы Элизабет была умнее, опытнее, то, без сомнения, знала бы это и сумела бы вести себя с шутливой искушенностью, которую Ян, должно быть, и ожидал от нее тогда.

Сейчас, ощущая себя взрослым человеком, Элизабет поняла, что хотя Ян не был принят в обществе, как многие из кавалеров света, он действительно вел себя не хуже их. Она видела, как замужние женщины флиртовали на балах; даже случайно была свидетельницей сорванного поцелуя или двух, после чего джентльмен получал всего лишь удар веером по руке и предупреждался со смехом, что должен вести себя хорошо. Элизабет улыбнулась при мысли, что вместо удара по руке за нахальство Ян Торнтон получил пулю из пистолета. Она улыбнулась, но на этот раз без злорадного удовлетворения, а просто потому, что в этом была определенная забавная ирония. Ей также пришло в голову, что она могла бы пережить весь этот уик-энд и ничего плохого, кроме причиняющего легкую боль затянувшегося увлечения Яном Торнтоном, не случилось, если бы ее не застали с ним в оранжерее.

Оглядываясь назад, ей виделось, что за большую часть того, что случилось, следовало винить ее собственную наивность.

Каким-то образом от всего этого она почувствовала себя лучше, впервые за долгое время растворился бессильный гнев, который мучил ее почти два года, ей стало легко.

Элизабет взяла полотенце, затем застыла на месте, раздумывая, а не ищет ли она просто оправданий для этого человека. Но зачем бы, размышляла она, медленно вытирая глиняные тарелки. Ответ заключался в том, что у нее просто сейчас было больше проблем, чем она могла справиться, и, избавившись от враждебного чувства к Яну Торнтону, ей будет легче их решить. Это выглядело так разумно и так правдоподобно, что Элизабет решила, что это должно быть правильно.

Когда все было вытерто и убрано, она вынесла воду, затем походила по дому, ища какое-нибудь занятие, чтобы отвлечься. Поднялась наверх, распаковала письменные принадлежности и принесла их вниз на кухонный стол, чтобы написать Александре, но через несколько минут почувствовала себя слишком взволнованной, чтобы продолжать. На дворе было так хорошо, и по наступившей тишине она знала, что Ян закончил колоть дрова.