История любви леди Элизабет

Ян выбрал другое ружье.

– Странно слышать это, – растягивая слова, сказал он, поворачиваясь к мишени, – поскольку, когда мы встретились, вы забыли, что помолвлены. Между прочим, а кто был этот хлыщ? – спросил Ян равнодушно, прицеливаясь, стреляя и снова точно попадая в цель.

Элизабет перезаряжала ружье и чуть-чуть замешкалась, а затем продолжала свое дело. Заданный небрежным тоном вопрос доказывал, что она была права в своих предположениях. Флирт явно не принимался всерьез теми, кто был достаточно опытен, чтобы заниматься им. Впоследствии, как сейчас, очевидно, принято подшучивать из-за этого друг над другом.

Пока Ян заряжал два других ружья, Элизабет размышляла, насколько приятнее открыто шутить об этом, чем лежать, снедаемая стыдом и горечью без сна в темноте. Какой глупой была она. Какой глупой покажется, если не будет говорить об этом открыто и весело. Однако немного странно – и довольно смешно – обсуждать это под грохот выстрелов. Она улыбалась как раз от этой самой мысли, когда он подал ей ружье.

– Виконт Мондевейл нисколько не «хлыщ», – сказала Элизабет, поворачиваясь, чтобы прицелиться.

Ян удивленно посмотрел, но его голос ничего не выражал:

– Мондевейл, так это он?

– М-м-м.

– Элизабет снесла кончик сучка и засмеялась от восторга. – Попала! Это три в вашу пользу и один в мою.

– Шесть в мою, – шутливо поправил он.

– В любом случае я догоняю, берегитесь!

Ян подал ей ружье, и Элизабет прищурилась, старательно прицеливаясь.

– Почему вы отказались?

От удивления она застыла, затем, стараясь подражать его шутливому тону, сказала:

– Виконт Мондевейл оказался несколько чувствителен к таким вещам, как его невеста, бегающая по лесным домикам и оранжереям с вами.

Элизабет выстрелила и промахнулась.

– Сколько претендентов в этом Сезоне? – как бы между прочим спросил он, поворачиваясь к мишени и делая паузу, чтобы протереть ружье.

Она знала, что он имеет в виду претендентов на ее руку, и гордость абсолютно не позволяла ей сказать, что их нет и давно не было.

– Ну… – сказала она, подавляя гримасу при мысли о ее толстом женихе с домом, полным купидонов, рассчитывая на то, что Ян не вращается в узких кругах «света», поэтому не может много знать об обоих женихах. Он поднял ружье, когда она сказала: – Во-первых, есть сэр Фрэнсис Белхейвен.

Вместо того, чтобы тотчас же выстрелить, как делал раньше, ему, казалось, потребовалось довольно долгое время, чтобы прицелиться.

– Белхейвен – старик, – сказал он.

Ружье выстрелило, и сучок отлетел в сторону. Когда он посмотрел на нее, его глаза были холодны, как будто она упала в его глазах. Элизабет сказала себе, что это ей кажется, и решила сохранить атмосферу легкой непринужденности. Поскольку была ее очередь, она взяла ружье и подняла его.