История любви леди Элизабет

Во-вторых, – продолжал герцог, пользуясь преимуществом, пока оно у него было, – пока общество не увидит нас с тобой вместе и в полном согласии хотя бы один раз, сплетни о твоем сомнительном происхождении и наших отношениях будут продолжаться. Другими словами, ты можешь называть себя моим наследником, но пока они не увидят, что я считаю тебя наследником, они до конца не поверят ни тому, что ты скажешь, ни тому, что напечатают газеты. Ну, а теперь, если ты хочешь, чтобы к Элизабет относились с уважением, как к маркизе Кенсингтон, свет должен сначала принять тебя как маркиза Кенсингтона.

Эти две вещи связаны между собой. И должны делаться медленно, – подчеркнул он, – шаг за шагом. Если действовать таким образом, никто не посмеет противиться мне или пренебрегать тобою, и тогда они будут вынуждены принять леди Элизабет и оставить сплетни в покое.

Ян колебался, тысяча чувств бушевала у него в сердце и уме.

– Я подумаю, – коротко согласился он.

– Я понимаю, – тихо произнес герцог. – В случае, если ты решишь прибегнуть к моей поддержке, я выеду в Лондон утром и остановлюсь в моем городском доме.

Ян встал, собираясь уйти, дед тоже поднялся. Неловко старший из мужчин протянул руку, и нерешительно Ян взял ее. Рукопожатие деда было неожиданно крепким и долгим.

– Ян, – сказал он взволнованно, – если б я мог исправить то, что сделал тридцать два года назад, я бы сделал это. Клянусь тебе.

– Я уверен, ты сделал бы, – уклончиво ответил Ян

– Как ты думаешь, – продолжал герцог прерывающимся голосом, – когда-нибудь ты сможешь полностью простить меня?

Ян ответил ему честно:

– Я не знаю.

Он кивнул и отнял руку.

– Я буду в Лондоне на этой неделе. Когда ты собираешься быть там?

– Это зависит от того, сколько времени займут переговоры с отцом Кристины и дядей Элизабет и объяснение с Элизабет. Учитывая все это, я должен быть в Лондоне к пятнадцатому.

Глава 19

В роскошной зелено-кремовой гостиной Александры Таунсенд Элизабет медленно поднялась, нервно сжимая опущенные руки и глядя на молодую герцогиню.

– Алекс, это безумие, – воскликнула она в отчаянии, отказываясь верить.

– Мой дядя дал мне срок до двадцать четвертого, а сейчас уже пятнадцатое! Как ты можешь ожидать от меня, что я подумаю, не поехать ли мне на бал сегодня, когда практически приближается конец моей жизни, а мы не нашли никакого выхода!

– Это может оказаться выходом, – возразила Алекс, – и единственным, который я смогла найти со времени твоего приезда.

Элизабет перестала ходить по комнате, подняла глаза к небу и покачала головой, ясно намекая этим жестом, что Алекс лишилась разума.