История любви леди Элизабет

Сумма, которую он предложил ей за изумруды, впервые пробудила какие-то чувства, но это всего лишь было чувство легкой тревоги.

– Они должны стоить в двадцать раз больше.

– Скорее всего в тридцать, но у меня нет клиентов, которые могли бы заплатить такую высокую цену. Я вынужден продавать за столько, сколько согласятся заплатить мои клиенты.

Элизабет тупо кивнула, ее душа слишком омертвела, чтобы торговаться, или указать ему, что он может продать их ювелиру с Бонд-стрит в десять раз дороже, чем он платит ей.

– Я не держу здесь таких денег.

Вам придется пойти в мой банк.

Через два часа Элизабет вышла из указанного им банка с большим мешком и ридикюлем, полными денег.

Перед тем, как уехать в Лондон, она сообщила Яну, будто собирается переночевать в доме на Променад-стрит под предлогом, что хочет сделать покупки и проведать слуг. Предлог был неубедительный, но Элизабет уже перешла границу разумного мышления. Она машинально выполняла указания Роберта; не отступала от них и не импровизировала; она ничего не чувствовала. Элизабет ощущала себя как человек, который уже умер, но чье тело все еще, будто привидение, бродит вокруг.

"

"Сидя в одиночестве в своей спальне на Променад-стрит, она невидящими глазами смотрела в окно в непроницаемую темноту ночи, безумно сжимая руки, лежащие на коленях. Ей надо послать записку Алекс, попрощаться с ней, подумала Элизабет. Почти за два дня это была первая мысль о будущем, пришедшая ей в голову. Обретя, однако, способность думать, она пожалела об этом. Не успела Элизабет еще решить, что не следует рисковать, посылая записку Александре, как ее начали мучить мысли о единственном оставшемся предстоящем испытании: ей нужно увидеться с Яном; как она сможет избегать его еще два дня, не вызывая подозрений.

Или сможет? – растерянно думала Элизабет. Он согласился, чтобы у нее была собственная жизнь, и она после свадьбы время от времени оставалась в Хейвенхерсте. Конечно, причиной бывала ужасная погода, но не каприз.

Небо уже светлело от утренней зари, когда она уснула в кресле.

На следующий день, подъехав к Хейвенхерсту, Элизабет почти ожидала увидеть у подъезда карету Яна, но все выглядело обычно и спокойно.

С помощью денег Яна Хейвенхерст заполнили слуги; конюхи занимались лошадью около конюшни; садовники раскладывали мульчу на пустых цветочных клумбах. Обычно и спокойно, подумала она чуть истерично, когда Бентнер открыл ей дверь.

– Где вы были, мисс? – спросил он, встревоженно глядя на ее бледное лицо. – Маркиз передал, чтобы вы ехали домой.

Этого следовало ожидать, но Элизабет не могла думать об этом.