История любви леди Элизабет

– Мадам, могли бы вы дать ложные показания, чтобы спасти этого человека? – Он указал в сторону Яна, куда беспомощно посмотрела Элизабет. Ее сердце замерло от ужаса, когда она увидела, если что-то и изменилось в Яне, то только то, что яснее стало выражение скуки на его лице, он выглядел более холодным, неприступным и равнодушным, чем раньше. – Я спросил вас, – сказал Сатерленд громким голосом, – вы бы лжесвидетельствовали, чтобы спасти этого человека от виселицы, куда он отправится в следующем месяце."

"Элизабет умерла бы, чтобы спасти его. Оторвав взгляд от пугающего ее лица Яна, она изобразила на лице глупую улыбку.

– В следующем месяце? Но как можно предлагать такую неприятную вещь! Ведь в следующем месяце… бал у леди Нортам, и Кенсингтон обещал, что мы приедем… – Раздался громовой хохот, сотрясая потолок и заглушая последние слова Элизабет, -… и что у меня будут новые меха!

Элизабет ждала, чувствуя себя победительницей, но не потому, что сыграла так убедительно, а потому, что многие лорды имели жен, мысли которых не шли дальше нового платья, бала, мехов, и поэтому она казалась им абсолютно правдивой.

– Больше вопросов нет! – отрывисто сказал Сатерленд, бросив на нее презрительный взгляд.

Петерсон Делхэм медленно поднялся, и, хотя лицо его было из осторожности лишено всякого выражения и даже растерянно, Элизабет скорее почувствовала, чем увидела, что он в душе аплодирует ей.

– Леди Торнтон! – произнес он официальным тоном, – не хотите ли сказать суду что-нибудь еще?

Элизабет поняла, что он хочет, чтобы она еще что-то сказала, но от охватившей ее усталости не могла понять что. Она сказала единственное, что смогла придумать, и, начав говорить, увидела, что адвокат доволен:

– Да, мой лорд, я хочу сказать, как я страшно сожалею, что мы с Бобби причинили всем такое беспокойство.

Я ошибалась, поверив ему и уехав, не сказав никому ни слова. И он был неправ, когда все это время так сердился на моего мужа за то, что с его стороны было скорее добротой. – Она почувствовала, что зашла слишком далеко, заговорив слишком разумно, поэтому поспешно добавила: – Если бы Кенсингтон бросил Бобби в тюрьму за то, что тот пытался застрелить его, смею сказать, Бобби не понравилось бы это неприятное место, как и мне. Он, – призналась Элизабет, – очень привередливый человек!

– Леди Торнтон! – сказал лорд-канцлер, когда новые волны смеха почти улеглись. – Можете покинуть свое место.

Злобный тон в голосе лорда-канцлера заставил Элизабет набраться храбрости и посмотреть в его сторону, и тут она почти оступилась, увидев ярость и презрение у него на лице. Остальные лорды могли считать Элизабет безнадежной дурой с куриными мозгами, но лорд-канцлер имел вид человека, который с удовольствием задушил бы ее собственными руками.