История любви леди Элизабет

– Что-то очень дорогое. Бесценное, – призналась она.

Все лица следили за ней с острым интересом – особенно жадный сэр Фрэнсис.

– Ну, не томите нас ожиданием, любовь моя. Что же в нем?

– Мощи святого Иакова.

Леди Элоиза и леди Мортанд вскрикнули в один голос. Сэр Уильям поперхнулся вином, а сэр Фрэнсис смотрел на нее с ужасом, но Элизабет еще не кончила, приберегая завершающий удар к концу ужина. Когда гости поднялись, она потребовала, чтобы все снова сели и чтобы была произнесена подобающая благодарственная молитва. Воздев руки к небу, Элизабет превратила простую благодарность в ядовитую тираду против грехов похоти и невоздержания, достигшую крещендо, когда она призвала возмездие судного дня на всех грешников, и дошла до кульминации при приводящем в страх зловещем описании мук, ожидавших всех, кто ступил на путь распутства.

В ее словах перемешались дьяволы и мифология, кое-что из религии и большая доля собственного живого воображения. Закончив, Элизабет опустила глаза, по-настоящему молясь о том, чтобы сегодня выбраться из этого неприятного положения. Больше она не могла ничего сделать; она разыграла свою карту, собрав все силы, отдав всю себя.

Этого было достаточно. После ужина сэр Фрэнсис проводил ее в спальню и со слабой попыткой выразить сожаление объявил, что очень боится – они не подходят друг другу ни в чем."

"Элизабет и Берта уехали следующим утром на заре, за час до того, как начали шевелиться слуги. Облаченный в халат, сэр Фрэнсис наблюдал из окна спальни, как кучер помогал Элизабет сесть в экипаж. Он уже собирался отвернуться, когда неожиданный порыв ветра подхватил подол черного платья девушки, открыв длинную великолепной формы ногу, в которую сэр Фрэнсис впился взглядом.

Он все еще смотрел, не отрываясь, на карету, когда та поворачивала к выезду; через открытое окошко кареты увидел, как засмеялась Элизабет и, подняв руку, вынула шпильки из волос. Облако золотистых кудрей взметнулось в открытом окне, закрывая ее лицо, и сэр Фрэнсис задумчиво облизал губы.

Глава 10

Загородное имение лорда Джона Марчмэна, графа Кэнфорда, располагалось среди столь вольной нетронутой естественной красоты, что, смотря из окна кареты, Элизабет на время забыла цель своего визита.

Такого большого дома она никогда не видела – растянувшееся в длину, наполовину деревянное строение времен Тюдоров, – но ее очаровали окрестности. Плакучие ивы тянулись вдоль ручья, протекающего через парк, окружавший дом, и сирень свободно и буйно цвела рядом с ивами, их нежные краски переливались в естественном великолепии вместе с голубыми аквилегиями и дикими лилиями.

Прежде чем карета остановилась перед домом, дверь уже распахнулась и высокий человек сбежал со ступеней.