Избранные произведения. I том [компиляция]

Где-то у берега бобер шлепнул хвостом по воде, да так, что оба они подскочили. Цири была уверена, что Высогота задремал, а бобер его разбудил.

— Продолжай, — сказала она, утирая нос чистой, еще не покрывшейся слизью частью рукава. — Не спи. Когда ты засыпаешь, у меня глаза тоже начинают слипаться, того и гляди течение снесет нас и проснемся мы в открытом море! Рассказывай дальше, что там с порталами этими?"

"— Сбегая с Танедда, — начал старик, — ты прошла через портал Башни Чайки, Tor Lara. А Джеоффрей Монк, автор труда «Магия Старшего Народа», представляющего собой opus magnum[43] знаний об эльфьих телепортах, пишет, что портал Tor Lara ведет к Башне Ласточки…

— Телепорт из Танедда действовал искаженно, — прервала Цири.

 — Может, раньше, прежде чем испортиться, он и вел к какой-то ласточке. Но теперь ведет в пустыню. Это называется «хаотический портал». Я учила.

— Представь себе, я тоже, — хмыкнул старик. — Многое из того, что изучал, помню. Именно поэтому меня так поразил твой рассказ… Некоторые его фрагменты. Именно те, которые касаются телепортации…

— Ты можешь говорить яснее?

— Могу, Цири. Могу. Но сейчас уже самая пора вытаскивать вентерь.

Он наверняка полон угрей. Готова?

— Готова. — Цири поплевала на руки и ухватилась за багор. Высогота уцепился за уходящую в воду веревку.

— Тянем. Раз, два, три! И в лодку! Лови их, Цири, лови! В корзину, иначе сбегут!

* * *Уже вторую ночь они выплывали на долбленке на болотистый разлив реки, ставили вентеря и верши на угрей, которые массой тянулись к морю. Возвращались в хату далеко за полночь, учуханные слизью с головы до ног, мокрые и умученные как дьяволы.

Но сразу же спать не укладывались. Улов, предназначенный для бартера, надо было поместить в корзины и как следует прикрыть — отыщи угорь малейшую щелочку, и утром в корзине не останется ни одного.

После работы Высогота сдирал кожу с двух либо трех самых толстых угрей, резал их на кружочки, обваливал в муке и жарил на огромной сковороде. Потом они ели и разговаривали.

— Понимаешь, Цири, мне все время не дает покоя одна штука. Я не могу забыть, как сразу после твоего выздоровления мы не могли никак сговориться относительно дат, при этом рана на твоей щеке была точнейшим из возможных календарей.

Этой ране не могло было быть больше десяти часов, а ты упорно твердила, что тебя ранили четыре дня назад. Хоть я и был уверен, что это обычная ошибка, но думать об этом не переставал, все время спрашивал себя — куда подевались потерянные четыре дня?

— Ну и что? Куда они, по-твоему, завалились?

— Не знаю.

— Изумительно!

Кот проделал рекордный прыжок в длину, схваченная когтями мышь тоненько пискнула. Котяра неспешно перегрыз ей шею, выпотрошил и принялся с аппетитом ужинать. Цири безразлично смотрела на него.