Избранные произведения. I том [компиляция]

— Энта Фалька, — притомившийся Риспат Ля Пуант завел очередной стандартный разговор поднадоевших вечерних бесед, — сгинула где-то в лесах, говорю вам. Я видал, как тогда ее Скеллен орионом в морду секанул, как из ее кровушка фонтаном рвалася! Из этого, говорю вам, она очухаться не могла!

— Филя промахнулся, — заявил Юз Йанновиц. — Едва скользнул орионом-то. Морду, верно, недурственно ей разделал, сам видел. А помешало это девке перескочить через ворота? А? Свалилась она с коня? А? Аккурат! А ворота я опосля измерил: семь футов и два дюйма, тютелька в тютельку. Ну и что? Прыгнула! Да еще как! Промеж седла и жопы лезвие ножа не воткнешь!

— Кровь из ее лилась как из ведра, — возразил Риспат Ля Пуант.

 — Ехала, говорю вам, ехала, а опосля свалилась и подохла в какой-нито яме, волки и птицы падаль сожрали, куницы докончили, а муравцы дочистили следы. Конец, deireadh! Сталбыть, мы тута, говорю вам, понапрасну портки просиживаем и денежки пропиваем. К тому ж лафы никакой не видать!

— Не могет так быть, чтобы опосля трупа ни следу, ни знаку не осталось, — убежденно проговорил Деде Варгас. — Завсегда чегой-то да остается: череп, таз, кость какая потолще.

Риенс, тот чаровник, остатки Фалькины наконец отыщет. Вот тогда будет делу конец.

— И может, тогда нас в таки места погонют, что с любовию тепершнее безделье и паршивый этот хлев вспомним. — Киприан Фрипп Младший окинул утомленным взглядом стены корчмы, на которых знал уже каждый гвоздь и каждый подтек. — И эту водяру паскудную. И этих вона двух, от которых луком несет, а когда их прочищаешь, то лежат ровно телки, в потолок зыркают и в зубах ковыряют.

— Все лучше, чем скукотища эта, — проговорил Юз Йанновиц.

 — Выть хоцца! Давайте сотворим хоть чего-то! Что угодно! Деревню подпалим или еще чего сделаем?

Скрипнула дверь. Звук был такой необычный, что все четверо сорвались с мест.

— Вон! — зарычал Деде Варгас. — Выметайся отседова, дед! Попрошайка хренов! Вонючка! Пшел во двор! Ну!

— Оставь, — махнул рукой утомленный Фрипп. — Видишь, дудку вытягивает. Небось нищенствует, видать, старый солдат, что дудкой да пением по постоялым дворам промышляется. На дворе слякоть и зяб. Пусть посидит…

— Только подальше от нас. — Юз Йанновиц указал деду, где тому можно сесть.

 — Нито нас воши зажрут. Отседова видать, какие по ему быки ползают. Подумать можно — не воши, а черепахи.

— Дай ему, — скомандовал Фрипп Младший, — какой-нито жратвы, хозяин. А нам водяры!

Дед стащил с головы огромный валяный колпак и уважительно разогнал вокруг себя вонь.

— Благодарствуйте, благородники, — промямлил он. — Ноне ведь сочевник Саовинны, праздник. В праздник негоже никого гонять, чтоб под дождем мок и мерз. В праздник годится почествовать…

— Верно, — хлопнул себя по лбу Риспат Ля Пуант.