Избранные произведения. I том [компиляция]

Канцелярия платит не из своего кошеля, а из княжеской казны, так что не торгуясь выложит не пять, а все десять за перо.

— Преклоняюсь перед рыцарской предприимчивостью… и предпринимательством.

— Nomen omen.[63] — Рейнарт де Буа-Фресне улыбнулся еще шире. — Мама должна была что-то предчувствовать, давая мне имя лиса-хитреца из известной сказки.

— Тебе надо было стать купцом, а не рыцарем.

— Ага, — согласился рыцарь. — Но что делать: коли уж родился сыном гербового господина, то так и проживешь всю жизнь гербовым господином, наплодив, хе-хе-хе, гербовых госпожат.

Ничего не попишешь, хоть ты лопни. Впрочем, Геральт, ты тоже не так уж скверно посчитываешь, а меж тем торговлишкой не промышляешь.

— Не промышляю, кстати, по тем же причинам, что и ты. С той лишь разницей, что я так и помру ведьмаком, никаких ведьмачат не наплодив. Пошли отсюда.

Снаружи, у стен небольшого замка, их охватил холод и ветер с гор. Ночь была ясная, небо безоблачное и звездное, лунный свет искрился на виноградниках, укрытых недавно выпавшим, чистейшим снегом.

Стреноженные лошади встретили их фырканьем.

— Следовало бы, — сказал Рейнарт, многозначительно глядя на ведьмака, — сразу же встретиться с клиентами и положить в кошель то, что удастся выторговать.

Но ты, полагаю, спешишь в Боклер, а? К некоему альковчику?

Геральт смолчал, ибо на такие вопросы не отвечал принципиально. Приторочил тушку скоффина к седлу запасной лошади, сам вскочил на Плотву.

— Встретимся с клиентом, — решил он, поворачиваясь в седле. — Ночь еще молодая, а я голоден. Охотно бы чего-нибудь выпил. Едем в город. В «Фазанщину».

Рейнарт де Буа-Фресне хохотнул, поправил висящий на луке щит в красно-желтых шашечках, забрался на высокое седло.

— Воля ваша, кавалер. Итак, в «Фазанщину». Пшел, Буцефал!

Они шагом поехали по заснеженному склону, вниз, к тракту, четко обозначенному редким строем тополей.

— Знаешь что, Рейнарт, — неожиданно заговорил Геральт. — Я тоже предпочитаю видеть тебя таким, как сейчас. Разговаривающим нормально. Тогда, в октябре, ты изъяснялся, а точнее — изгилялся с бьющей по нервам идиотской манерностью.

— Чес-слово, ведьмак, я — странствующий рыцарь, — захохотал Рейнарт де Буа-Фресне.

 — Забыл или как? А рыцарь всегда изъясняется с идиотской манерностью. Это, понимаешь, знак такой, вроде щита вот этого. По нему, как по гербу на щите, распознают наше братство.

— Чес-слово, — сказал Рыцарь Шахматной Доски, — напрасно вы нервничаете, милсдарь Геральт. Ваша подружка наверняка уже выздоровела и о слабости окончательно забыла. Госпожа княжна держит придворных лекарей, те любую хворь вылечат. Чес-слово, нечего беспокоиться.

— Я придерживаюсь того же мнения, — сказал Регис. — Расхмурься, Геральт.