Избранные произведения. I том [компиляция]

Щук, Окультих, кметские новобранцы и Мэльфи испарились.

— Да-да, — подтвердил предположение ландскнехт, внимательно на него глядя. — Смылись твои дружки при первой же возможности, за первым же углом, замели след хвостами. И знаешь, что я тебе скажу, парень? Хорошо, что ваши дорожки разошлись. И не стремись к тому, чтобы сошлись снова.

— Жаль Мэльфи, — проворчал Ярре. — В принципе-то он неплохой парень.

— Каждый сам выбирает свою судьбу. А ты — пошли с нами. Покажем, где вербовочный пункт.

Они вышли на небольшую площадь, посреди которой на каменном возвышении стоял позорный столб.

Вокруг позорного столба толпились жаждущие развлечений горожане и солдаты. Закованный в цепи осужденный, только что получивший грязью в лицо, плевался и плакал. Толпа рычала и корчилась от смеха.

— Эй! — крикнул ландскнехт. — Гляньте-ка, кого закандалили-то! Это ж Фусон. Интересно, за что его так?

— За земледелие, — поспешил разъяснить тучный горожанин в волчьей дохе и фетровой шапке.

— За что?

— За земледелие, — с нажимом повторил толстяк. — За то, что он сеял!

— Хо! Ну это уж вы, простите, навалили, будто вол после долгой жвачки, — засмеялся ландскнехт.

 — Я Фусона знаю, он сапожник, сапожников сын и сапожников внук. В жизни он не пахал, не сеял, не жал. Ну, говорю, ляпнули вы с этим сеянием, аж дух пошел.

— Собственные слова бейлифа! — распетушился мужчина. — Он будет у позорного столба до зари стоять за то, что сеял! А сеял он, злостник, по нильфгаардскому наущению и за нильфгаардские сребреники… Дивное, правду сказать, зерно сеял, какое-то, похоже, заморское… О, вспомнил. Дефетизьму[82], вот чего.

— Верно-верно! — воскликнул продавец амулетов. — Слыхал я, говорили о том, нильфгаардские шпионы и эльфы мор ширят, колодцы, источники и ручьи разными ядами отравляют: то дурманом, то цикутой, то лепрой, то дефетизмами всякими.

— Ага, — кивнул горожанин в волчьей дохе. — Вчера двух эльфов повесили. Как пить дать за это ж самое отравление.

— За углом этой улочки, — показал ландскнехт, — корчма, в которой заседает вербовочная комиссия. Там растянута большая тряпка, на ней темерские лилии, кстати, знакомые тебе, парень, так что попадешь безошибочно. Ну, будь здоров! Дай нам боги встретиться в лучшие времена.

Бывайте и вы, господин перекупщик.

Торговец громко кашлянул.

— Милостивые государи, — сказал он, копаясь в баулах и шкатулках, — позвольте за вашу помощь… Во знаки благодарности…

— Не беспокойтесь, добрый человек, — улыбнувшись, сказал ландскнехт. — Помогли, вот и все. И на том конец, что тут говорить…

— А может, чудотворную мазь от прострелов? — Торговец отыскал что-то на дне шкатулки. — Может, универсальное и безотказное средство супротив бронхита, подагры, паралича? Перхоть тоже облегчает.