Избранные произведения. I том [компиляция]

А художники и графики назло и наперекор ученым облюбовали именно этот эпизод. Пожалуйста, что ни картинка, то Цири и единорог. Например — здесь: Цири и единорог на обрыве у приморского пляжа. А тут, смотри, Цири и единорог на фоне прямо-таки пейзажа из наркотического транса, ночью, под двумя лунами.

Нимуэ молчала.

— Словом, — Кондвирамурса отложила картоны на стол, — всюду Цири и единорог. Цири и единорог в лабиринте мест. Цири и единорог в бездне времен.

— Цири и единорог, — сказала Нимуэ, глядя в окно, на озеро, на лодку и мечущегося в ней Короля-Рыбака. — Цири и единорог появляются из небытия, как призраки, висят над гладью вод одного из озер… А может — одного и того же озера, связывающего, как застежка, времена и места всякий раз разные — и все же всегда одни и те же?

— Не поняла.

— Призраки. — Нимуэ не смотрела на нее. — Пришельцы из иных измерений, иных плоскостей, иных мест, иных времен. Видения, изменяющие чью-то жизнь. Изменяющие и свою жизнь, свою судьбу… Не ведая о том. Для них это попросту… очередное место. Не то место, не то время… Снова, в который уже раз подряд, не то место, не то время…

— Нимуэ, — вымученно улыбнулась Кондвирамурса.

 — Напоминаю: здесь я — снящая, именно я нахожусь тут для того, чтобы наблюдать сонные видения и онейроскопии. А ты ни с того ни с сего начинаешь вещать так, словно то, о чем говоришь, видела… во сне.

Королю-Рыбаку, судя по резко усилившейся ругани, блесну отцепить не удалось, леска порвалась. Нимуэ молчала, глядя на рисунки. На Цири и единорога.

— Все это, — очень спокойно сказала она наконец, — я действительно видела во сне. Видела во сне множество раз. И однажды видела наяву.

На поездку из Члухова в Мальборк при определенных условиях может, как известно, уйти даже и пять дней.

А поскольку письма члуховского комтура[85] Винриху фон Книпроде, Великому магистру ордена, должны были дойти до адресата не позже, чем в Троицын день, рыцарь Генрих фон Швельборн тянуть не стал, а отправился на следующее утро после праздника Вознесения, чтобы иметь возможность ехать спокойно и не бояться опоздать. Langsam, aber sicher.[86] Такое поведение рыцаря очень нравилось его эскорту из шести конных стрелков под командой Хассо Планка, сына пекаря из Кельна. Арбалетчики и Планк больше привыкли к таким господам-рыцарям, которые ругались, орали, погоняли и приказывали гнать во весь опор, а потом, все равно не успев к сроку, всю вину валили на несчастных ландскнехтов, отговариваясь враньем, недостойным рыцаря, к тому же рыцаря ордена. Было тепло, хоть и пасмурно. Время от времени моросило, яры затягивал туман. Поросшие буйной зеленью холмы напоминали рыцарю Генриху его родную Тюрингию, матушку, а также то, что у него больше месяца не было женщины.