Избранные произведения. I том [компиляция]

Для борьбы с подобным необходимо вышколить совершенно других ведьмаков. И самое время начать.

— Начать переквалифицироваться? Ты это имел в виду?

— Совсем не это. Меня лично ведьмачество больше не интересует. Я, как говорится, ухожу на заслуженный отдых.

— Как же, уходишь!

— А вот так же! Я покончил с ведьмачеством. Совершенно серьезно.

Наступила долгая тишина, прерываемая яростным мявом котят, которые под столом царапались и грызлись, верные законам своего рода, для которого игра без боли — не в радость.

— Ты покончил с ведьмачеством, — протяжно повторил наконец Ярпен Загрин.

 — «Прямо и сам не знаю, что об этом думать», как сказал король Дезмод, когда его прихватили на шулерстве. Но подозревать можно наихудшее. Лютик, ты с ним странствуешь, много с ним разговариваешь. У него наблюдаются еще какие-нибудь признаки паранойи?

— Ладно, ладно. — У Геральта лицо было словно высечено из камня. — «Шутки в сторону», как сказал обожаемый тобою король Дезмод, когда посреди пиршества гости неожиданно принялись синеть и помирать. Я сказал все, что имел сказать. А теперь за дело.

Он снял меч со спинки кресла.

— Вот твой сигилль, Золтан Хивай.

Возвращаю с благодарностью и низким поклоном. Он сослужил свою службу. Помогал. Спасал жизни. И отнимал жизни.

— Ведьмак… — Краснолюд поднял руку в оборонительном жесте. — Меч твой. Я его тебе не одалживал, а подарил… Подарки…

— Замолчи, Хивай. Я возвращаю тебе твой меч. Он мне больше не пригодится.

— Как же, не пригодится! — передразнил Ярпен. — Налей-ка ему водки, Лютик, потому что он начинает заговариваться, как старый Шрадер, когда тому в рудничном шурфе кирка на голову свалилась. Геральт, я знаю, ты натура глубокая и душа у тебя возвышенная, но не выдавай, прошу тебя, такие хилые шуточки, потому что в аудитории, как легко заметить, нет ни Йеннифэр, ни какой другой из твоих чародейских наперсниц, а сидим лишь мы, матерые волки.

Не нам, матерым волкам, вешать лапшу на уши, толкуя, что меч боле не требуется, ведьмак боле не требуется, что мир, мол, бяка и воще, то да се… Ты — ведьмак и ведьмаком останешься…

— Нет, не останусь, — мягко возразил Геральт. — Вероятно, вас удивит, матерые волки, но я пришел к выводу, что глупо мочиться против ветра. Глупо подставлять шею за кого-то.

Даже если этот кто-то тебе платит. И никакого отношения к сказанному не имеет философия бытия. Вы не поверите, но собственная шкура с некоторых пор стала мне удивительно мила и дорога. Я пришел к выводу, что глупо подвергать ее опасности, защищая других.

— Я это заметил, — кивнул Лютик. — С одной стороны, это умно. С другой…

— Другой стороны нет.

— Твое решение, — чуть погодя спросил Ярпен, — как-то связано с Йеннифэр и Цири?

— И не как-то…"

"— Тогда все ясно, — вздохнул краснолюд.