Избранные произведения. I том [компиляция]

Щеки краснолюда были румяны, а нос — изряден. Геральт порой видывал на рынке картофелины с непривычно розовым цветом кожуры. Нос краснолюда был сходного цвета. И формы.

— Мне ты предложил заливайку, — краснолюд смерил почтмейстера суровым взглядом из-под пышных, кустистых бровей. — Не станешь же утверждать, что только одну тарелку оной женка твоя и готовит. Поспорю на любые деньги, что и для господина подорожнего хватит. Садись, путник. Пива выпьешь?"

"— Сердечно благодарю. — Геральт уселся, высыпал монеты из тайника на поясе. — Но позвольте уж мне угостить вашу милость.

Противу ложного впечатления, я не бродяга и не люмпен. Я — ведьмак. Выполняю работу, оттого и одежка потрепана, и вид небрежный. Уж простите великодушно. Два пива, почтмейстер.

Пиво возникло на столе молниеносно.

— Заливайку жена сейчас подаст, — проворчал почтмейстер. — А за это — не обижайтесь. Еду я должен готовой держать. Пусть бы какой вельможа в путешествии, гонцы королевские или почта… Если не хватит и подать им окажется нечего…

— Ладно-ладно. — Геральт поднял кружку. Знаком он был со многими краснолюдами, потому знал, как с ними пить и какие тосты провозглашать.

— За удачу дела верного!

— И сучьим детям на погибель! — договорил краснолюд, стукнув кружкой в его кружку.

— Хорошо выпить с кем-то, кто знает обычаи и протокол. Меня зовут Аддарио Бах. Вообще-то — Аддарион, но все зовут Аддарио.

— Геральт из Ривии.

— Ведьмак Геральт из Ривии. — Аддарио Бах отер усы от пены. — Слыхал я о тебе. Бывалый ты парень, не удивительно, что обычаи знаешь. А я сюда, представь, из Цидариса доехал курьерским дилижансом, как его на Юге зовут. И жду пересадки на курьерский, что из Дориана в Реданию идет, в Третогор.

Ну, вот и заливайки дождались. Проверим, как она. Лучшую заливайку, надобно тебе знать, наши бабы в Махакаме варят, больше нигде такой не попробуешь. На густой закваске из черного хлеба и ржаной муки, с грибочками, с лучком крепко прожаренным…

Станционная заливайка была превосходна, цыпленка и крепко прожаренного лучка в ней хватало, а если в чем она и уступала махакамской, варёной краснолюдскими бабами, то Геральт так и не узнал, чем именно, поскольку Аддарио Бах ел скоренько, молча и без комментариев.

Почтмейстер внезапно выглянул в окно, реакция его заставила выглянуть и Геральта.

К станции свернули два коня, оба в состоянии как бы не худшем, чем трофейная лошадка Геральта. А всадников было трое. Вернее, двое и одна. Ведьмак внимательно осмотрел зал.

Скрипнули двери. На станцию ворвалась Юла. А за ней — Лигенза и Трент.

— Кони… — почтмейстер замолчал, увидав меч в руке Юлы.

— Угадал, — закончила она. — Как раз кони-то нам и нужны. Трое. Сгоняй-ка, мигом выведи их из конюшни.