Избранные произведения. I том [компиляция]

Больших драконов темно-коричневого цвета принято называть черными. Самые редкие — белые драконы, мне такой никогда не встречался. Они держатся далеко на севере. Якобы.

— Интересно. А знаешь, о каких драконах я еще слышал?

— Знаю. — Геральт отхлебнул пива. — О тех же, о которых слышал и я. О золотых. Таких нет.

— Почему ты так утверждаешь? Только потому, что никогда не видел? Белого ты тоже не видел.

— Не в том дело. За морями, в Офире и Зангвебаре, есть белые лошади в черную полоску. Их я тоже никогда не видел, но знаю, что они существуют. А вот золотой дракон — существо мифическое.

Легендарное. Как, скажем, феникс. Фениксов и золотых драконов не бывает.

Вэя, поставив локти на стол, с интересом глядела на него.

— Надо думать, ты знаешь, о чем говоришь. Ты же ведьмак. — Борх набрал пива из бочки. — Однако, я думаю, у каждого мифа, у каждой легенды должны быть какие-то корни. И у этих корней что-то лежит.

— Лежит, — согласился Геральт. — Чаще всего мечта, желание, тоска. Уверенность, что нет предела возможному. А иногда — случай.

— Именно что случай. Может, когда-то и был золотой дракон, единичная, неповторимая мутация?

— Если и так, то его постигла судьба всех мутантов, — отвернулся ведьмак.

 — Он чересчур отличался от других, чтобы выжить.

— Ха! — произнес Три Галки. — Теперь ты противоречишь законам природы, Геральт. Мой знакомый колдун говаривал, что в природе у каждого существа есть продолжение, и оно, существо, стало быть, выдюжит тем или иным образом. Конец одного — это начало другого, нет предела возможному, во всяком случае, природе таковые не знакомы."

"— Крупным оптимистом был твой знакомый колдун.

Только одного он не принял во внимание: ошибки, которую совершила природа. Или те, кто с ней играл. Золотой дракон и другие подобные мутанты если и существовали, то сохраниться не могли. Ибо мешала тому сама природа, предел возможного.

— Что еще за предел?

— Мутанты, — на скулах Геральта заиграли желваки, — мутанты стерильны, Борх. Только в легендах может выжить то, что в природе выжить не может. Только легенде и мифу не ведомы пределы возможного.

Три Галки молчал. Геральт взглянул на девушек, на их вдруг посерьезневшие лица.

Вэя неожиданно наклонилась к нему, охватила его шею жесткой мускулистой рукой, прикоснулась к щеке губами, влажными от пива.

— Любят они тебя, — медленно проговорил Три Галки. — Пусть меня скособочит, они тебя любят!

— Что тут странного? — грустно улыбнулся ведьмак.

— Ничего. Но это надо обмыть. Хозяин! Еще бочонок!

— Куда ты! Ну, разве что кувшин.

— Два кувшина! — рявкнул Три Галки. — Тэя, я на минуточку выйду.

Зерриканка встала, подняла с лавки саблю, окинула зал тоскливым взглядом.