Избранные произведения. I том [компиляция]

 — Ты что, не понимаешь? Он не может жить в воде!

— Я не принимаю глупых отговорок! Я тоже… Я тоже его люблю и хочу иметь от него мальков, но как это сделать, ежели он не хочет дать мне молок? Куда я ему икру положу? В шапку?

— О чем это она? — крикнул князь. — Геральт! Я привез тебя не для того, чтобы ты с ней беседы беседовал, а…

— Она стоит на своем. Она злится.

— А ну давай сюда сети! — рявкнул Агловаль. — Подержу ее у себя в бассейне, так она…

— А вот такого не хотите, ваша милость! — крикнул капитан, демонстрируя рукой, что он имеет в виду. — Под нами может быть кракен! Вы когда-нибудь видели кракена, господин? Прыгайте в воду, ежели на то ваша воля, ловите ее руками.

Я мешать не стану. Я этой коггой живу!

— Ты живешь моей милостью, паршивец! Давай сети, а то велю повесить!

— Поцелуй…те пса под хвост! На когге — моя воля выше вашей! Я тут капитан!

— Тихо вы оба! — зло крикнул Геральт. — Она что-то говорит, у них трудный диалект, мне надо сосредоточиться!

— С меня довольно! — певуче воскликнула Шъееназ. — Я есть хочу. Ну, белоголовый, пусть он решает, и немедленно. Скажи ему одно: я больше не хочу быть посмешищем и не стану разговаривать с ним, с этой четырехрукой морской звездой.

Повтори ему, что для забав, которые он предлагает мне на скалах, у меня есть подруги, которые делают все гораздо лучше! Но я считаю это играми для детишек, у которых еще не сменилась чешуя на хвостах. Я нормальная, здоровая сирена…

— Шъееназ…

— Не прерывай! Я еще не кончила! Я здоровая, нормальная и созревшая для нереста, а ему, если он действительно меня хочет, надо обзавестись хвостом, плавником и всем, что есть у нормального тритона. Иначе я знать его не знаю!

Геральт переводил быстро, стараясь избегать вульгарностей.

Не очень-то это получалось. Князь покраснел, выругался.

— Бесстыжая девка! — рявкнул он. — Холодная макрель! Пусть найдет себе треску покрупнее с большим… ну что там у них есть…

— Что он сказал? — заинтересовалась Шъееназ, подплывая.

— Что не желает заводить хвоста!

— Так скажи ему… Скажи ему, чтобы он высушился как следует!

— Что она сказала?

— Она сказала, — перевел ведьмак, — чтобы ты утопился!

2— Эх, жаль, — сказал Лютик, — не мог я с вами поплавать. Что делать, я на море блюю так, что хуже не придумаешь.

А знаешь, я ни разу в жизни не болтал с сиреной. Обидно, черт побери.

— Насколько я тебя знаю, — проговорил Геральт, приторачивая вьюки, — балладу ты напишешь и без того.

— Верно. Уже готовы первые строчки. В моей балладе сирена пожертвует собою ради князя, сменит рыбий хвост на шикарные ножки, но заплатит за это потерей голоса. Князь изменит ей, бросит, и тогда она умрет от тоски, обратится в пену морскую, когда первые лучи солнца…

— Кто поверит в такую чушь?

— Не важно, — фыркнул Лютик.