Избранные произведения. I том [компиляция]

Геральт расширил зрачки и увидел гораздо раньше, чем Эсси.

Это была жемчужина. Переливающаяся и блестящая жемчужина светло-голубого цвета размером с разбухшую горошину.

— О боги! — Глазок тоже заметила ее. — Геральт… Жемчужина!

— Жемчужина, — рассмеялся он. — Стало быть, ты все-таки получила подарок, Эсси.

Я рад.

— Геральт, не могу принять. Эта жемчужина стоит…

— Она твоя, — прервал он. — Лютик, хоть и разыгрывает глупенького, действительно помнил о твоем дне рождения. Он и правда хотел доставить тебе радость. Говорил об этом, говорил вслух. Ну, видишь, судьба услышала его и исполнила, что требовалось.

— А ты, Геральт?"

"— Я?

— А ты… Тоже хотел доставить мне радость? Жемчужина такая прекрасная… Она должна сказочно много стоить… Не жалеешь?

— Я рад, что она тебе понравилась. А если и жалею, так о том, что она была только одна. И что…

— Да?

— Что не знаю тебя так долго, как Лютик, так долго, чтобы знать и помнить о твоем дне рождения. Чтобы иметь возможность дарить подарки и доставлять тебе радость. Чтобы иметь право… называть тебя Куколкой.

Она подошла и неожиданно закинула ему руки на шею. Он ловко и быстро предупредил ее движения, отстранился от ее губ, сдержанно поцеловал в щеку, обняв здоровой рукой осторожно, нежно.

Он чувствовал, как девушка напрягается и медленно отстраняется, но только на длину рук, все еще лежащих у него на плечах. Он знал, чего она ждет, но не сделал этого. Не привлек ее к себе.

Эсси отпустила его, отвернулась к приоткрытому грязному оконцу.

— Ну конечно, — вдруг сказала она. — Ты же едва меня знаешь. Я совсем забыла, мы едва знакомы…

— Эсси, — проговорил он после недолгого молчания, — я…

— Я тоже едва тебя знаю, — вспыхнула она.

 — И что с того? Я люблю тебя. Ничего не могу с собой поделать. Ничего.

— Эсси!

— Да. Люблю. Мне совершенно безразлично, что ты подумаешь. Я полюбила тебя в тот самый момент, как увидела, там, на приеме по случаю обручения…

Она замолчала и опустила глаза.

Она стояла перед ним, а Геральт сожалел, что это она, а не рыбоглазый с саблей, укрытой под водой. С рыбоглазым у него были шансы… С ней — никаких.

— Ты молчишь, — бросила она. — Ничего, ни слова…

«Я устал, — подумал он, — и страшно слаб. Мне необходимо присесть, у меня темнеет в глазах, я потерял много крови и ничего не ел… Мне нужно присесть.

Проклятая комнатушка, чтоб она сгорела во время ближайшей бури от молнии. Проклятое отсутствие мебели, двух идиотских стульев и стола, который разделяет, через который можно так легко и безопасно разговаривать. Можно даже держаться за руки. А я вынужден садиться на матрац и просить ее, чтобы она присела рядом. А набитый гороховой соломой матрац опасен, с него невозможно никуда вывернуться, отстраниться…»

— Сядь рядом, Эсси.

Она присела.