Избранные произведения. I том [компиляция]

Это они указали нам дорогу, они проторили ее для нас, они усеяли ее трупами тех, кто был для нас, людей, помехой и препятствием, трупами тех, кто защищал от нас этот мир. Мы, мазель Эсси, просто продолжаем эту борьбу. Мы, а не твои баллады, пишем историю человечества. И нам уже нет нужды в ведьмаках, нас и без того ничто уже не удержит. Ничто.

Эсси побледнела, дунула на прядь волос и покачала головой.

— Ничто, Агловаль?

— Ничто, Эсси.

Поэтесса усмехнулась.

Из передней долетел какой-то шум, крики, топот. В зал вбежали пажи и стражники, у самых дверей бросились на колени либо согнулись в поклонах.

В дверях стояла Шъееназ.

Ее светло-зеленые волосы были искусно завиты, охвачены изумительной красоты диадемой из кораллов и жемчужин. Она была в платье цвета морской волны с белыми, как пена, оборками. Платье было сильно декольтировано, так что прелести сирены, хоть частично прикрытые и украшенные ожерельем из нефритов и ляпис-лазури, по-прежнему вызывали величайшее восхищение.

— Шъееназ… — простонал Агловаль, падая на колени. — Моя… Шъееназ…

Сирена медленно подошла, и ее движения были мягкими и полными грации, плавными, как набегающая волна.

"Она остановилась перед князем, сверкнула в улыбке мелкими белыми зубками, потом быстро подобрала платье и подняла подол на такую высоту, чтобы каждый мог оценить качество работы морской волшебницы водороски. Геральт сглотнул. Не было сомнений: водороска знала толк в красивых ножках и умела их делать.

— Ох! — воскликнул Лютик. — Моя баллада… Совсем как в моей балладе… Она обрела ради него ножки, но потеряла голос!

— Ничего я не потеряла, — сказала Шъееназ напевно на чистейшем всеобщем.

— Ты говоришь на нашем языке?

— А что, нельзя? Как твои дела, белоголовый? О, и твоя любимая тоже здесь, Эсси Давен, если не ошибаюсь? Ты уже лучше ее знаешь или по-прежнему едва-едва?

— Шъееназ… — пролепетал Агловаль, приближаясь к ней на коленях. — Любовь моя! Моя любимая… единственная… Значит, все-таки наконец-то! Наконец-то, Шъееназ!

Сирена грациозным движением подала ему руку для поцелуя.

— Да. Я ведь тоже люблю тебя, глупышка! А что это за любовь, когда любящий не может иногда хоть чем-то пожертвовать?

9Они выехали из Бремервоорда ранним холодным утром, в тумане, впитавшем в себя яркость красного шара солнца, выкатывающегося из-за горизонта.

Покинули каменистый мыс, распрощались с рваными клифами над пляжами, странными формациями иссеченных волнами и водоворотами известняковых скал.