Избранные произведения. I том [компиляция]

— Еще чего! — топнула ножкой девочка, и глаза у нее загорелись зеленым огнем. — Думаете, зачем я учусь драться мечом? Хочу убить его, того черного рыцаря, того, с крыльями на шлеме, за то, что он со мной сделал, за то, что я так боялась! И я его убью! Для этого и учусь!

— Значит, теперь учиться перестанешь, — сказал Геральт голосом, с холодностью которого могли бы поспорить стены Каэр Морхена. — Пока не поймешь, что такое меч и чему он должен служить в руке ведьмака, не возьмешь его в руки. Ты учишься не для того, чтобы убивать и быть убитой. Ты учишься убивать не из страха и ненависти, а для того, чтобы уметь спасать жизнь.

Свою и чужую.

Девочка закусила губы, дрожа от возбуждения и злобы.

— Поняла?

Цири резко вскинула голову.

— Нет!

— Значит, не поймешь никогда. Выйди.

— Геральт, я…

— Выйди.

Цири развернулась на пятках, несколько секунд стояла в нерешительности, словно ожидая чего-то невозможного. Потом быстро побежала по лестнице. Было слышно, как хлопнула дверь.

— Слишком резко, Волк, — сказал Весемир. — Слишком уж резко. И не следовало этого делать в присутствии Трисс. Эмоциональные связи…

— Не говори мне об эмоциях! Я сыт по горло болтовней об эмоциях!

— Почему же? — насмешливо и холодно проговорила чародейка.

 — Почему, Геральт? Цири — нормальный ребенок. Она нормально все чувствует, воспринимает эмоции естественно, принимает их такими, каковы они в действительности. Ты, разумеется, этого не понимаешь и удивляешься. Тебя поражает и раздражает то, что кто-то может испытывать нормальную любовь, нормальную радость, нормальный страх, боль и обиду, нормальную ненависть и нормальную печаль. Что именно холодность, отстраненность и безразличие считает ненормальными. О да, Геральт, тебя это раздражает, раздражает до такой степени, что тебе в голову лезут мысли о подземельях Каэр Морхена, о лаборатории, о покрытых пылью бутылях с мутагенными отравами…

— Трисс! — крикнул Весемир, глядя на побелевшее лицо Геральта.

Но чародейка не позволила себя прервать, она говорила все быстрее, все громче:

— Кого ты намерен обмануть, Геральт? Меня? Ее? А может, самого себя? Может, не хочешь подпустить к себе правду, правду, которая известна всем, кроме тебя? Может, не хочешь признать тот факт, что эликсиры и травы не забили в тебе эмоции и человеческие чувства! Ты забил их в себе сам! Ты сам! Но не пытайся убивать их в этом ребенке!

— Молчи! — крикнул ведьмак, вскакивая со стула.

 — Молчи, Меригольд. — Он отвернулся, бессильно опустил руки, потом тихо сказал: — Извини, Трисс. Прости.

Он быстро направился к лестнице, но чародейка мгновенно вскочила, подбежала к нему, обняла.

— Ты уйдешь не один, — шепнула она. — Я не позволю тебе оставаться одному. Не сейчас.

Они с самого начала знали, куда она побежала.