Избранные произведения. I том [компиляция]

В храм на занятия почти совсем перестала ходить, а для нас у нее вообще уже ни минутки свободной нет!

— А нам приходится за нее всю работу выполнять! И на кухне, и в огороде! Глянь-ка, Иоля, какие у нее ручки. Прям как у принцессы!

— Так уж жизнь устроена, — пропела Цири. — У кого есть немного ума — тому книги. А у кого сумбур в голове — тому метла!

— А ты на метле только летаешь, да? Чародейка фигова!

— Глупая!

— Сама ты глупая!

— А вот и нет!

— А вот и да! Пошли, Иоля, не обращай на нее внимания. Чародейки — компания не для нас.

— Конечно! — крикнула Цири и бросила на землю корзинку с зерном.

Послушницы, задрав носы, отошли, окруженные шумливой ватагой птиц.

Цири громко чертыхнулась, повторив любимое выражение Весемира, значение которого было ей не вполне ясно. Потом добавила еще несколько слов, услышанных от Ярпена Зигрина, значение которых было для нее вообще полнейшей загадкой. Пинком разогнала клунь, рванувшихся было к рассыпавшемуся зерну. Подняла корзинку, повертела в руках, а потом закружилась в ведьмачьем пируэте и кинула ее словно диск через камышовые крыши курятников.

Бежала она легко, умело управляя дыханием. У каждого второго дерева проделывала ловкий полуоборот с прыжком, изображая удар мечом и сразу после этого выполняя выученный вольт и финт. Ловко перепрыгнула заборчик, уверенно и мягко опустилась на подогнутые ноги.

— Ярре! — Она задрала голову к оконцу, зияющему в каменной стене башни. — Ярре, ты там? Это я!

— Цири? — высунулся мальчик. — Ты что тут делаешь?

— К тебе можно?

— Сейчас? Хм… Ну, пожалуйста.

Она вихрем взмыла по лестнице, застав молодого послушника в тот момент, когда он, отвернувшись, поспешно поправлял одежду и прикрывал одними пергаментами другие, лежащие на столе. Ярре пятерней прошелся по волосам, закашлялся и неловко поклонился. Цири засунула большие пальцы за поясок, тряхнула пепельной головкой.

— Что это за война такая, о которой все болтают? — выпалила она. — Хочу знать!

— Пожалуйста, присядь.

Она осмотрелась. В комнате стояло четыре больших стола, заваленных книгами и свитками.

— Война? — буркнул Ярре. — Да, идут такие разговоры… Тебя это интересует? Тебя, дев… Не садись на стол, прошу, я только-только привел в порядок материалы… Сядь на стул. Сейчас, погоди, книги сниму… А госпожа Йеннифэр знает, что ты здесь?

— Нет.

— Хм… А мать Нэннеке?"

"Цири поморщилась. Она понимала, о чем речь. Шестнадцатилетний Ярре был воспитанником первосвященницы, которого она готовила в жрецы и хроникеры.