Околдованная

Он был среднего возраста, коренастый, с острым взглядом, одет в крестьянскую одежду. Возможно, он был кем-то другим, а не обычным крестьянином, потому что его одежда была модного покроя, а на ногах вязаные чулки.

— Мне нужна еда для двоих, — сказал он, опустошая содержимое сундучка.

— Другой с тобой? — спросил Бенедикт.

— Да. Молодой Хемминг лежит там наверху и изнемогает от жажды.

— Изнемогает? — испуганно спросила Силье, ненавидя предательский румянец, выступивший на ее лице.

Мужчина засмеялся.

— Три недели у него не было женщины, поэтому ему так плохо. Пойди к нему наверх, разумеется, с едой.

— Нет, не пускай Силье к этому наглецу, — сказал Бенедикт. — Она слаба для него.

— О, я, пожалуй, справлюсь, — быстро проговорила Силье. Ей страшно хотелось снова увидеть героя. Хотя слышать о его женщинах было для нее мучительно. Но она, конечно, не верила этой болтовне. Юноша, у которого было такое красивое и тонкое лицо, не мог не быть благородным и учтивым с женщинами. Старик просто из ревности старался очернить Хемминга.

Хотя она не видела юношу с той ночи, когда спасла от смерти, забыть его она не могла.

И ее заветной мечтой стало опять увидеть его. Ее часто тревожила мысль о том, как ему живется. И теперь… Теперь он был здесь! Она взяла дорожный сундучок в руку и начала взбираться вверх по старой винтовой лестнице. Наконец она добралась до площадки перед входом в башню. Дневной свет пробивался через какие-то отверстия. Она услышала шорох, словно кто-то пытался спрятаться.

— Это только я, Силье. Я принесла еду.

— Силье? — Было похоже, что он задумался.

Ее улыбка, полная ожидания, погасла. Неужели он ее забыл?

— О, да-да, маленькая спасительница, — послышался его голос.

Он протянул руку и втащил ее наверх. Силье была полна благоговейного ожидания. Но что же это, как он выглядел?! Одежда была грязной и рваной, золотистые волосы стали темными и спутанными. Он явно нуждался в хорошей бане. Но все это его, видимо, не заботило.

— Силье, милый ангел, тебя словно посылает небо. Ты не назначила себя моей постоянной спасительницей?

Она наклонила сияющее от радости лицо. Однако ей не нравилось, что он ее дразнил.

— Вот поешьте, берите больше.

— Что у тебя тут? — спросил он, заглядывая в сундучок.

Он сморщил нос. — Опять лосось! Неужели крестьяне не могут ничего придумать кроме этой вечной лососины?

Однако он ел ее с большим аппетитом. Силье была немного удручена. Добрый охотник с хутора каждый день ловил в речке рыбу, он гордился своим уловом. Правда, их еда была несколько однообразной, но надо было быть благодарным и за это. Не у всех было, что поесть. Собственно, она сама не ела, и у нее текли слюнки, когда она наблюдала, как исчез последний ломтик. Но ему же еда была нужнее, чем ей.