Околдованная

Это была красивая маленькая девочка крепкого сложения, с темными кудрями, темными глазами и сильными маленькими руками.

— Твоя мать умерла, — сказала Силье. — Она больше не может разговаривать с тобой. Ты должна теперь остаться со мной.

Губы у девочки задрожали, но от испуга она не посмела заплакать. Силье поднялась и осмотрела двери домов, выходящих на двор. Все три двери были закрыты на ключ. Мертвая женщина была, очевидно, не отсюда. Может быть, она пыталась попасть туда, чтобы умереть?

На стук Силье никто не открывал, она уже знала по опыту, что так будет. Быстрым движением она оторвала кусок материи от подола своего платья и свернула его, сделав какое-то подобие куклы.

Силье положила сверток в руки покойницы, чтобы она не преследовала своего ребенка. После этого она молча помолилась за упокой души несчастной.

— Пойдем, — сказала она девочке. — Мы должны идти.

Ребенок не хотел. Он уцепился за материнский плащ, казавшийся красивым и не очень поношенным. Девочка тоже была хорошо одета. Без излишеств, но в простую и красивую одежду. Ее мать была, вероятно, когда-то ослепительно красива. А сейчас темные глаза тускло сияли в лунном свете.

Силье даже не приходила в голову мысль забрать у мертвой плащ, чтобы укрыться от холода.

— Пойдем, — повторила она, чувствуя свою беспомощность перед слезами ребенка. Она осторожно расцепила пальцы девочки и подняла ее на руки. — Мы должны попытаться найти для тебя еду.

Где она ее найдет, Силье себе не представляла, но слово «еда» возымело магическое действие: девочка позволила себя унести. Ее взгляд, обращенный к матери, выражал такое горе и отчаяние, что навсегда врезался в память Силье.

Ребенок тихо плакал, пока она несла его по улицам по направлению к воротам.

Девочка плакала, видимо, так долго, что у нее не оставалось сил, чтобы сопротивляться. А у Силье прибавилось проблем. Теперь она несла ответственность за другого человека. За ребенка, который, очевидно, через несколько дней умрет от чумы…

А пока Силье должна была сделать все, чтобы накормить девочку. Она подошла к городским воротам, отсюда было видно пламя костра, на котором сжигали трупы. В эти холодные дни было невозможно хоронить усопших в земле, приходилось их сжигать. Однако, была общая могила, где… нет, Силье не хотелось сейчас думать о трагическом.

Она увидела женщину, прислонившуюся к стене дома. Силье поняла, что женщина вот-вот упадет, и, немного поколебавшись, подошла к ней.

— Могу ли я тебе чем-то помочь? — осторожно спросила она.

Женщина подняла на нее безжизненные глаза. Это была молодая дама с аристократической наружностью, но ужасно бледная, пот струился по ее лицу. Увидев Силье, она собрала все силы и зашагала прочь. «Мне никто не может помочь», — прошептала она, исчезая за углом.