Околдованная

Силье поспешила достать одеяло, а Суль была вынуждена покинуть кучера, чтобы укрыться от ветра. Они сидели, словно в маленьком домике — Силье накрытая одеялом с детьми по обе стороны.

— Как мы проедем? — крикнула она кучеру, у которого от холода под носом повисла прозрачная капля.

— Все это хорошо, — прокричал он в ответ, съежившись от ветра. — Ветер заметет наши следы.

Она поняла. Вскоре после этого кучер спрыгнул и подошел к ним.

— Мне нужно поставить полозья, — крикнул он. — Снег слишком глубок, колеса вязнут.

Поставить полозья? Это казалось странным. Удивленно смотрела Силье, как он ремнями закрепил колеса и подтащил полозья, которые были крепко привязаны к телеге сбоку.

— Я помогу, — сказала Силье, соскочив на снег. — Нет, Суль, не ты, снег здесь слишком глубок для тебя.

В то время как кучер приподнял телегу, Силье просунула полозья под колеса. Они подходили отлично. Видимо, кучер проделывал это уже несколько раз.

Пока они занимались этим, Суль начала кричать:

— Лошадь, лошадь!

Они испуганно посмотрели в ту сторону. Издали приближались двое всадников. Кучер сказал с облегчением:

— Никакой опасности.

Силье так обрадовалась, что у нее учащенно забилось сердце. Это был Тенгель. Только теперь она призналась самой себе, как боялась, что он не приедет. В то же время ее раздражало то, что он оказывает на нее такое сильное воздействие, редко проявляя к ней внимание. Вместе с ним был еще кто-то, вероятно, Хемминг. Да, когда они приблизились, она узнала красивого юношу. Вскоре они были здесь. Суль прыгала от радости, и первое, что сделал Тенгель, прижал девочку к себе.

— Подвинься, Силье, мы пересядем сюда. Вы же почти готовы ехать дальше, как я вижу.

— Вы видели погоню?

— Да, они проехали мимо по большой дороге на юг. Так что мы еще имеем преимущество во времени. Но день становится короче.

Лишь теперь Силье заметила, что начало смеркаться.

— К тому же будет снег, — сказал Хемминг, поднимаясь в повозку. Силье не хотела на него смотреть, она все еще не простила его.

Тенгель повернулся к ней.

— Послушай, Силье, — сказал он строго. — Я знаю, у тебя есть причина сердиться на Хемминга. Но теперь нам придется жить долгое время в небольшой общине. Там не должно быть места для большего недовольства, чем то, что уже есть.

Силье не ответила. Тенгель посмотрел на нее впервые после возвращения, и, естественно, он должен был ее отругать!

— Ты понимаешь? — настаивал он.

— Да, я понимаю. Я должна подавлять свой гнев. Но не проси меня любить его!

— Нет, об этом я никогда и не думал просить тебя.

Хемминг приблизился к ней. Он старался выглядеть раскаивающимся, но было ясно, что в душе он ничуть не обеспокоен.