Измена. Ты об этом пожалеешь

С сестрами мы всегда были очень дружны. Так научили нас родители, и это всегда выручало нас в жизни. Наши мама и папа ушли рано, с разницей в полгода. Тамаре тогда только двадцать один исполнился, мне восемнадцать, а Дашке – восемь. Она поздний ребенок у родителей, мы все любили ее безмерно и всячески баловали.

– Испортите девку! – предупреждали нас родственники и друзья. Но Дашка не испортилась, а наоборот, выросла умной, веселой и очень доброй.

К своим тридцати двум годам она уже имела два высших образования и получала третье среднее. Она уверяла нас, что просто мечтает стать акушеркой, а далее и врачом-неонатологом.

Хотя детей она очень любит, особенно очень маленьких. Она могла часами сидеть возле Матвея, смотреть на него, делать ему массажик, когда Игнат был на работе, а я уже валилась с ног от усталости. Всегда веселая, всегда довольная. Дашка идет по жизни танцуя. Все в ее руках спорится, все складывается ей во благо. Мы с Тамарой очень ей гордимся и частенько хвастаемся, ведь, по сути, мы ее вырастили. И она отвечает нам тем же, всегда готова прийти на помощь.

"Мужа Дарья выбрала под стать себе. Весельчак и балагур Артем владеет солидной строительной фирмой, которую из крошечной вырастил до вполне приличных размеров, и твердо стоит на ногах. Жену любит безумно, на руках носит, цветы дарит. Просто идеальная семья.

Хотя… у меня ведь тоже была идеальная семья…

– Соня! Ты меня слышишь? – отвлекает меня от мыслей Дашкин настойчивый голос.

– А? Да, пойдем чаю выпьем, – устало говорю я.

Сгорая от любопытства, Даша топает на кухню и ставит чайник.

– Ну? Теперь расскажешь? – требует она, ставя передо мной чашку ароматного чая с ромашкой.

– Расскажу, – вздыхаю я и выкладываю сестренке все про измену Игната.

– Ну и ну, – качает она головой, – никогда бы не подумала! У вас ведь такая любовь была! Вы Матвейку вдвоем подняли. Ну и козел!

– Да уж, и на солнце бывают пятна… – мне стало гораздо легче, когда я поделилась с близким человеком. Как гору с плеч сняла.

Дашка подходит и обнимает меня, а меня снова прорывает, я плачу. Горько рыдаю, захлебываюсь, икаю. Двадцать лет мы были с Игнатом одним целым.

– Ну, ну – Дашка успокаивающе поглаживает меня по голове. – Ну ничего. Помнишь, как папа говорил? Перемелется – мука будет. Ничего, переживем. Мы сильные…

– Что делать думаешь? – спрашивает Дашка, когда я наревелась вволю и умылась.

– Разводится, что же еще, – пожимаю плечами.

– А что не разводишься?

– Еще не время, хочу наказать его по полной, – говорю я.

– Вот это правильно! Это верно! – горячо поддерживает меня сестренка.