Изоляция

Тугая повязка сдавливала ребра, мешала глубоко вдохнуть. От слабости кружилась голова. Одежда, экипировка, оружие – все исчезло.

Урман со стоном сел, коснулся босыми ногами деревянного пола. Придерживаясь за спинку кровати, встал и, касаясь рукой бревенчатой стены, медленно, неуверенно пошел к дверям.

На улице пахло ранней весной.

Лесной хутор. Он обежал взглядом добротно срубленные хозяйственные постройки, образующие периметр внутреннего двора.

Открылась дверь сарая. Из сумрака на яркий свет вышел здоровенный розовощекий парень, одетый в холщовые штаны и рубаху.

– Ну, очнулся наконец, – пробасил он. – Захаром меня зовут, здоровы будем.

Урман пожал мозолистую натруженную ладонь, коротко, односложно представился, не упомянув звания.

Захар кивнул.

– Имя твое известно. Да присядь, вон на крыльцо хотя бы. А то свалишься ведь. В чем душа держится.

– Как я тут оказался?

– Старый тиберианец тебя привез.

– Когда это было?

– Три месяца уж прошло.

Урман смертельно побледнел.

– Тиберианца звали Казимиром?

– Угу, – кивнул Захар, присаживаясь рядом.

Простые бесхитростные фразы ударили наотмашь. В голове помутилось. Три месяца?!

– Что в округе?

– Чужих пару раз видели, но издали. Они предгорий опасаются. А на равнине, говорят, зверствуют. Где Флот Конфедерации? – тихо спросил Захар. – Почему нас бросили?

– Я не знаю. Но разберусь. – Голос сипел, в груди росла боль, на губах пузырилась кровь. – Экипировка моя где? И оружие?

Захар сокрушенно покачал головой.

– Куда собрался? Тебе еще лежать и лежать. И километра не пройдешь. Две пули в груди, шутка ли? Мы в тебе жизнь поддерживали, как могли. По старинке.

– Сущностями? – вздрогнул Урман.

– Ну а как еще? Хирургов среди нас нет. После Смещения холода стояли лютые. Зверье за перевалы ушло. Посевы погибли. Перебиваемся кое-как. Мне своим-то что сказать? Как нам быть? Бросать все? Уходить?

Урман не нашелся что ответить. Он и сам не понимал происходящего. Где корабли капитана Воронина? Почему до сих пор не восстановили связь с Обитаемой Галактикой?

– Я разберусь, – превозмогая растущую боль, упрямо повторил он.

* * *На следующий день, ранним стылым утром, Урман добрался до знакомых мест, благо хутор располагался недалеко от его цели.

Еще не наступил рассвет. За ночь хрупкий ледок подернул лужи. В небе бледнели лики планет Ожерелья. Одна висела близко, казалась огромной, на ней были отчетливо видны детали рельефа, остальные, уменьшаясь в размерах, дугой сбегали в сторону горизонта.