Кайа. История про одолженную жизнь. Том 3

А ты, Олечка, извини меня, но я нехорошо себя чувствую, так что, пойду отдыхать. Пока!

— …пока, — услышал я в ответ

Когда я выходил из гостиной, у меня возникло серьезное подозрение в том, что это не последнее такого рода «паломничество» ко мне.

…и все-таки, уверен, «матушка» не отказала бы мне в просьбе, и организовала бы отъезд Олечки вместе со мной к тому типу, если бы я действительно смирился с подобной судьбой. В конце-концов, чего только не сделаешь ради Семьи. Я улыбнулся, представив то, какие штуки мог бы проделать с Олечкой мой предполагаемый любовник.

Глава 57

— Барышня! — в комнате раздался негромкий голос Марии, выведший меня из прострации, — учитель черчения ожидает вас на урок

— Д-да, — ответил я, — сейчас иду

Я зачем-то пришел в свою комнату, и внезапно «зависнув» у комода, глядя в одну точку, забыл зачем именно. Что-то мешало моим рукам.

Ах, да, хотел же сменить кофточку с длинными рукавами, на футболку, — подумал я, глядя на кофту, которую успел наполовину снять, прежде чем «зависнуть».

И стоя с обнаженным торсом (не считая бюстгальтера, конечно) перед комодом, в который убирал кофту и из которого затем доставал футболку, кинул взгляд на зеркало, в очередной раз отметив огромное несоответствие моей детской мордашки — физически развитому, хоть и несколько тощеватому, телу. И это несоответствие было каким-то…непристойным, что ли. Будто на полуобнаженную фотографию уже вполне взрослой и сформировавшейся девицы наклеили лицо с фото подростка, лет двенадцати. У Кайи явно присутствуют какие-то отклонения в развитии, не может их не быть…

Но выражение моего лица мне понравилось. Милое, и по-детски наивное. Глядя на меня сейчас, никто в здравом уме не поверил бы в то, что эта милая девушка-подросток может быть причастна ко всем тем поистине ужасным деяниям, сотворённым моими руками. Именно таким оно и должно быть, я остался доволен своим лицедейством. Улыбнувшись отражению, надел футболку и отправился на урок.

— Здравствуйте, — поздоровался я, войдя в комнату, в которой у меня обычно и проходили занятия с учителями.

Когда я вошел в импровизированный класс для меня одного, учитель стоял ко мне спиной, у окна, заложив руки за спину. Кажется, он тоже впечатлился открывавшимся видом на Москву.

— И вы здравствуйте, барышня, — ответил тот, не спеша обернувшись ко мне

Е-мое! Государь, подозреваю, пожаловал какой-то китайский городок на кормление «родителям», которые вывезли оттуда половину трудоспособного населения…, — закралась в мою голову мысль, когда я увидел физиономию учителя.

Передо мной стоял довольно высокий, худощавый тип, лет тридцати, в ладном костюме (не слишком дорогой на вид, но и не из дешевых) и в очках, с зачесанными назад волосами. Очень опрятный. Очевидно, китаец.