Кайа. История про одолженную жизнь. Том 3

— … и будь уверен, папа, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе во всех твоих делах!

Сторонний наблюдатель, пожалуй, мог бы и помидорами меня закидать за столь смехотворное и насквозь фальшивое «выступление». Но, во-первых, для импровизации, без подготовки — вышло вполне неплохо. А во-вторых, «папаша» не был этим сторонним наблюдателем, да и к тому же, я сказал именно то, что он хотел от меня услышать. А человек так уж устроен, что лучше всего слышит желаемое.

«Папаша» лишь улыбнулся и сделав шаг ко мне, не говоря ни слова, обнял меня.

— Я на тебя рассчитываю! — сказал этот «дон Педро» наконец, добавив затем, — Завтра состоятся похороны, и, хотя я прекрасно понимаю, что тебе на них присутствовать совершенно не хочется, но все же прошу не упрямиться…

— Конечно, пап, проводить твоих братьев в последний путь — это мой долг, как твоей дочери! — перебил того я, скривившись про себя, будто надкусил дольку лимона

Само собой, предстоящие похороны — событие ожидаемое, и было очевидно, что отвертеться от них у меня никак не выйдет…но Боже, как мне не хочется видеть все те рожи, особенно «бабкину»… Ее образ, воющий и проклинающий меня, до сих пор стоит перед глазами.

— Кстати говоря, — сказал «папаша», беря в руки мою левую кисть и внимательно рассматривая искалеченный палец, — скоро на твоей руке вновь будут все пальцы. Я обо всем договорился. Твой новый мизинец будет неотличим от настоящего, и со временем он сможет все то, что мог бы делать настоящий…Ты довольна?

— Папа, — практически непритворно ахнул я, и схватив его руку обеими своими, торопливо спросил, — когда?!

— После Рождества с твоей руки снимут необходимые мерки…

Вот же урод! Привязал «пряник» к Рождеству, на которое я приглашен к потенциальному любовничку…

Посыл «папаши» прост, как грабли: «Хочешь пальчик? Будь на приеме паинькой».

Глава 58

Раннее утро следующего дня.

— Это платье вам к лицу, барышня, — сказала Мария, когда я оказался облачен в свой траурный наряд и одна из «домашних» китаянок, помогавшая мне надеть платье и расчёсывавшая мои космы (как выяснилось, я ничего не имею против появляющихся у меня барских замашек), получив дозволение Марии, покинула мою комнату

— Ты права, Мария, — сказала вошедшая в комнату «матушка», — милая Кайа прелестна даже в траурном… Ты собралась, Солнце мое? Нам пора уже ехать

А Кайа и впрямь выглядела в этом платье просто отпадно. Я все чаще стал замечать за собой тягу к кастомизации внешнего вида Кайи: ее шмоток, причесок, макияжа и прочего… Черту, столь присущую прекрасному полу. Я залюбовался отражением в зеркале. На фоне черного платья мои рыжие волосы казались пламенем, расплескавшимся по плечам.