Камень

 — Со стихиями тренировки мы пока проводить не будем, а займёмся этой твоей жутью. Объяснять причины надо?

— Нет. Мне сначала её необходимо научиться контролировать, а потом уже за остальное браться. — ответил я.

— Ты всё правильно понимаешь. — кивнул Прохор. — Помнишь наш разговор на полигоне про то, что ты пытаешься проломить ментальный доспех?

— Да.

— А сегодня попытайся сделать это мягко, нежно, аккуратно. Не знаю, какие ещё определения подобрать… Ты меня понял? — он смотрел на меня вопросительно.

— Кажется, да. — кивнул я. — Мне надо быть с тобой нежным.

— Пусть будет так. — Прохор остался серьёзным. — Главное — результат. Начинаем. — он отошёл от меня метров на пять и повернулся лицом.

Я же стёр с лица улыбку, настроился, перешёл на темп и потянулся к Прохору. На этот раз я действительно не пытался проломить защиту своего воспитателя, а начал её ощупывать со всех сторон. Поначалу преобладали старые ощущения холодной монолитной бетонной стены, но чем больше я настраивался на ментальный доспех Прохора, тем теплее он становился. Внезапно, слегка закружилась голова, начало подташнивать, внутри росла моральная усталость и острое желание прекратить тренировку.

— Лёшка, Лёшка, очнись! — вернул меня к реальности голос моего воспитателя.

— Прохор, что случилось? — я понял, что лежу на земле, а мой воспитатель пытается трясти меня за плечо.

— Ты даже не бледный, ты белый весь стал, а потом на землю завалился… — Прохор помог мне подняться, поддерживая под руку. — Как себя чувствуешь?

— Хреново. Дай мне пару минут окончательно придти в себя.

— Хорошо. — кивнул Прохор, продолжая меня поддерживать.

Эта пара минут у меня ушла только на то, чтобы прислушаться к себе. Всё было более или менее нормально, за исключением легкого головокружения, подташнивания, и моральной усталости. Не хотелось вообще ничего — не стоять, не лежать, не двигаться, не разговаривать, и, особенно, не думать. Именно выход из этого состояния занял у меня больше всего по времени.

— Прохор, пойдём домой. — я убрал его руку и сделал шаг в сторону, показывая, что посторонняя помощь мне больше не нужна.

— Конечно, Лёшка, пошли. — он указал рукой направление куда нам двигаться.

Шли мы не спеша, не разговаривали, а я наслаждался полным отсутствием мыслей в голове. Уже дома, выпив два стакана клюквенного морса, был отправлен Прохором спать.

Проснулся уже тогда, когда за окнами была темень. Чувствовал я себя гораздо лучше, нежели тогда, когда ложился спать. Очень хотелось пить и есть, и я, как был в трусах, так и пошёл в гостиную, в которой горел приглушённый свет и работал телевизор.