Камень

 — Сыр есть?

— Посмотри в холодильнике.

Минут через пять мы уже сидели на диване, напротив друг друга, с бокалами в руках, нарезанным сыром и коробкой конфет на столе.

— Ну, что, Пожарский, за встречу? — Вика, улыбнувшись, отсалютовала мне бокалом и выпила его до дна. — Наливай, сегодня пятница, сам Бог велел! — она поставила бокал на журнальный столик. — Как живёшь-то, Пожарский? Светская жизнь с посещением художественных салонов ещё не приелась?

— Да нет… — я решил не «вестись» на провокации.

— Понятно… — девушка стала наблюдать за тем, как я наполняю бокалы вином.

— Пока справляюсь… Как у тебя? — попытался я сменить тему.

— Замечательно! — усмехнулась она. — А нас всех после твоего показательного ухода хорошенько так вздрючили! Чуть ли не на казарменное положение временно хотели перевести. Орлов, Смолов и Пасек на полигоне перестали появляться, рапортины всё строчили… Даже генерал Нарышкин, Командир Корпуса, на тренировки приезжал посмотреть, а с ним какой-то крайне неприятный хмырь был, говорят из Тайной канцелярии. Атмосфера в подразделении не очень, никто толком не знает, что тогда в «городе» произошло, но вывод личный состав сделал однозначный — командиры с тобой палку перегнули… Выпьем? — второй бокал мы только пригубили.

— И что? — я сделал вид, что совершенно не понял её намёка.

— Пожарский, ты дурак? — разозлилась девушка. — Возвращайся на службу!

— Мне и так хорошо! — хмыкнул я.

— Ах ты… ты… — бокал полетел в сторону, а Вика изогнулась и ударила меня в челюсть, после чего вскочила, опрокинув журнальный столик, и попыталась нанести удар ногой в голову, но я поставил блок рукой. — Не смей сопротивляться, Пожарский! Ты снова меня выбесил! — она накинулась на меня с кулаками, профессионально целясь по болевым точкам, но в голову больше не била.

В очередной раз зашипев от боли в отбитых кулачках, девушка схватила меня за шею и начала душить.

— Вика, может хватит? — спокойно поинтересовался я, глядя на раскрасневшуюся от натуги девушку.

— Скотина! — выплюнула она мне в лицо. — Даже больно тебе не сделать, Камень проклятый! — но руки, сжимавшие мою шею, разжала, вся как-то расслабилась, и спросила. — Лёша, а можно я тебя поцелую?

Где-то через час, лёжа на мне, Вика сказала:

— Лёш, налей вина, пить очень хочется…

Я дождался, пока девушка переместиться на подушки, встал, поставил на место журнальный столик, подобрал бутылку и, хрустя осколками Викиного бокала, пошёл до винного шкафа.