Призванная для Дракона

 — Что это значит?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Мой брат хотел сказать, что если Крейнеррину не придется думать о вашей безопасности, то он сможет сосредоточиться на решении других проблем, — пояснила Ранель.

Тая перевела взгляд с одного на другого.

— И никто не вернется, чтобы помочь ему?! — догадалась она.

— Ваш муж оказался в непростой… ситуации. Но никто из нас не вправе в нее вмешиваться. Это его личный бой, его личные счеты.

— И что, вы так просто его оставите?

— Мы должны.

— Должны? — она схватилась заголовку. К глазам подступили слезы. — А если его убьют?!

— Не нужно так думать, — Равель коснулась ее плеча, отчаянно сигналя брату, чтобы тот уходил. — Наши мысли материальны. К тому же, ваш ребенок чувствует все, что чувствуете вы.

— Ребенок! — голос Таи наполнился горечью. — Ах, да, я и забыла…

— Идемте, — Равель слегка подтолкнула ее в сторону дома. — Ваши вещи уже унесли. Я провожу вас в гостевые покои. А потом прикажу подать обед на веранду. Наверняка вы проголодались за время пути. После обеда мы можем прогуляться по саду, половить хрустальных рыбок в фонтане или посетить нашу библиотеку. В доме просто огромная библиотека, занимающая весь подвальный этаж, ее начал собирать еще прадед Рено. Я уверена, вам здесь очень понравится.

Подчиняясь ее мягкому, обволакивающему голосу, Тая как под гипнозом двинулась к дому. Но через пару шагов оглянулась.

Карета исчезла.

Исчезли анкры и всадники.

За спиной, до мраморного забора высотой в три человеческих роста, простиралась пустая изумрудная лужайка.

Обратный путь был отрезан.

***

Стоило Тае осознать это, как ее охватило отчаяние. Оно обрушилось на нее ледяным потоком, такое безграничное и всепоглощающее, что девушка покачнулась.

— Осторожнее, — мягко поддержала Ранель. А потом добавила с искренним сочувствием: — Поплачьте, и вам станет легче.

— Откуда вы знаете? — Тая бросила на нее раздраженный взгляд. — И с чего взяли, что я нуждаюсь в вашей жалости?

Меньше всего ей хотелось видеть сочувствие в глазах окружающих. Особенно, этой красивой, холеной, жизнерадостной куклы, знающей о настоящих страданиях лишь понаслышке!

Все, что ей нужно сейчас, это раненой волчицей забиться в нору. В самую темную глубокую нору, где ее никто не найдет. И там, в одиночестве нареветься всласть, поголосить по-бабьи, как над покойником, а потом зализать свои раны. И вернуться к жизни, как ни в чем не бывало.

— Поверьте, я знаю, о чем говорю, — Равель снова улыбнулась. — Я виде лавашу брачную вязь. Она достаточно крепкая, чтобы транслировать эмоции в обе стороны.