Капкан для зверя

Все могло выйти из-под контроля в любую секунду, уже чуть не вышло. Я глубоко вздохнула и ответила:

— Потому что я больше не вижу нас вместе. Потому что я устала от нас. Впервые за много лет, сейчас, находясь у отца, я перестала чувствовать себя как на пороховой бочке и знаешь… мне это нравится, Ник. Прими мое решение, пожалуйста. Мы не враги. Просто прими и все.

По мере того, как я говорила, моя собственная уверенность таяла с каждой секундой. Потому что я видела его глаза… Неужели это отчаяние? Или опять его проклятая игра на моих чувствах?

— Вот так просто, маленькая? После десяти лет жизни вместе, после всего того, через что мы прошли… Ты просто не видишь нас вместе? — последние слова он практически проорал, стиснув руки в кулаки, словно сдерживаясь от желания пробить ими дверь у моей головы.

Я зажмурилась, ожидая удара, но он не ударил. Сердце билось очень быстро. Я все же нашла в себе силы говорить дальше:

— Это было непросто… это было тяжело, долго и больно, Ник. Очень больно. Я совсем тебя не знаю. За эти десять лет я представляла себе кого угодно, но не тебя настоящего. Ты никогда не изменишься. А я изменилась, и ты этого не видишь или не хочешь видеть.

Я не вернусь к тебе. Хотя бы потому, что ты даже не понимаешь, почему это происходит. Ты герой, а героев не судят, верно? Вот и я не сужу героя, но ты больше не мой мужчина. И я не хочу, чтобы ты был моим.

Ник склонил голову на бок и тихо спросил:"

"— А кто я для тебя теперь, малыш? Марианна, не надо, — его голос охрип, и он прокашлялся, — не поступай так. Я не смогу без тебя. Это наша семья, любимая… пожалуйста, — говорил и не отрывал взгляда от моего лица. Я судорожно сглотнула. Это было невыносимо. Я смотрела на него, и сердце билось то громко и хаотично, то очень тихо.

Я никогда раньше не слышала от него ничего подобного. Никогда. Какая-то часть меня рассыпалась на осколки. Приступ боли и дикого желания сжать его сейчас в объятиях, стал невыносимым… но… ведь… это его игра. Он не отступится. Он хочет вернуть меня любым способом, и это, возможно, следующий из многих его методов. Первый он применил, когда задирал на мне юбку и жадно целовал, применяя самый жестокий из методов — соблазн. Тот самый метод, который всегда действовал безотказно. Я больше не верю ему. Он смог без меня… смог не один, не два раза и сейчас сможет.

— Ты сможешь, Ник… я уверена, что сможешь. Это не впервые. Наша семья останется семьей. Ты — отец моих детей и никогда не будешь мне чужим, но… я больше не хочу быть с тобой. Пойми. Услышь меня. Я не вернусь к тебе.

Его кулак все же обрушился на дверь, и я непроизвольно вздрогнула. Ник сделал шаг ко мне и осторожно взял за подбородок, поднял мое лицо к себе:

— Малыш, это я. Это всего лишь я. Почему ты так боишься меня?

Вдруг хрипло рассмеялся.